И следом за ним – многоголосые вопли, дикие, пронзительные, торжествующие.

– А, вот и они! – хладнокровно сказала Яга. – Ну, рады нам или не рады, а принимайте гостей! Малость мы припоздали, но ничего, нагоним.

Снег раздался перед лицом Васёны, исчез... Неужто так быстро, враз унялась метель, что только что гуляла по лесу?

Но тут Яга взмахнула факелом, что-то коротко выкрикнула – и сразу неяркий свет, вроде предвечернего, залил всё внизу.

И тут же девочка поняла, что не унялась вьюга, а именно расступилась, открыв скалу с пещерой и кусочек русла Непьянки. Вокруг стеной стоял, кольцом вился бешеный непроглядный вихрь, а сюда не падало ни снежинки.

Корявые, разлапистые сосны, густо и тесно обступившие скалу, были, словно чудовищными шишками, облеплены троллями. Уродливые твари сидели на ветвях и хриплыми воплями подбадривали великана, который бил по скале каменной дубиной. Самые мелкие тролли, которые не сумели вскарабкаться на сосны, дико прыгали в снегу меж стволов и тоже кричали что-то приветственное. Их было много, они все не походили друг на друга, но, тесно сгрудившись, казались единым существом – мерзким, многоруким, многоглазым, горластым...

Великан – мощный, голый, с сизой ледяной кожей, с круглой лысой головой – не обращая на шум внимания, размеренно продолжал свою недобрую работу.

Глянув на великана, Яга восхищенно шепнула Васёне:

– Хорош! На эту рожу накинуть бы рогожу!..

Свет, пролившийся сверху, на несколько мгновений заставил пораженных троллей замолчать. Даже великан придержал дубину.

В наступившей тишине громко, азартно прозвучал крик Бабы Яги:

– Эх, кабы тут не тесно, пошла бы я плясать!..

Яга резко снизилась на голову великана и ткнула его факелом, метя в круглый глаз. Промахнулась, задела огнем ледяной валик, заменявший великану бровь, и тут же добавила топором по лысой башке. Полетели осколки льда.

Великан шумно выдохнул воздух, зло махнул дубиной в сторону колдуньи. Та легко увернулась.

Тролли опомнились и заорали так, что из пещеры гулом откликнулось эхо.

Сосны так близко тянули ветки к горе, что великан оказался под защитой союзников: Яге, поднимающейся вверх для новой атаки, приходилось маневрировать меж вражескими лапами. В колдунью полетели камни и палки.

– Великан – мой, тролли – твои, – приказала Яга Васёне и, набрав высоту, снова ринулась вниз.

До этого мгновения Васёне было страшно: девочка никогда не была в сражении. Но повелительный голос Бабы Яги (сейчас – не бабушки!) разом убил страх, заменил его злым азартом. Васёна поудобнее перехватила вилы, атаковала тролля, который целился в Ягу из большущей рогатки, и ударила его вилами в кривую рожу.

Пущенный кем-то из троллей камень ударил Васёну меж лопаток. Тулуп смягчил удар, но девочка едва не полетела вниз. Не сама она удержала равновесие – ее поддержала метла.

Баба Яга то хлестала ледяного великана по лицу факелом, то била топором. Великан отбивался правой рукой, а левой пытался прикрыть лицо. Яга отрубила чудовищу палец, и тот ухнул к подножию скалы, пришибив одного из мелких троллей, азартно скачущих в снегу.

Тролли вопили, но даже их крики перекрывал бесшабашный, отчаянный голос Бабы Яги:

– Эх, у нашего соседа развеселая беседа: гуси – в гусли, утки – в дудки, а бараны – в барабаны!.. Растворили горницу, напустили вольницу!..

Те тролли, что сидели на ветвях, тянули к колдунье когтистые лапы, но Яга даже не оборачивалась – продолжала кружить вокруг великана под вой ошалевшего кота Лиходея.

«Она знает, что я прикрою ей спину, – отчаянно подумала Васёна. – Мне нельзя набирать высоту, нельзя выходить из боя, нельзя!..»

И вилами сшибла с сосны визгливую трехглазую тварь.