– Так точно, ваше превосходительство. Могу я узнать, что происходит? – все же решился на вопрос директор.

Кхм. Занесло конкретно, а ведь пришел просто передать статьи по законам Гей-Люссака и Авогадро. Бром нужно пить. Не открыли же еще. Беда. Ничего, не расстреляют же. Можно вечером на балу с Александром на эту тему переговорить. А сейчас? А сейчас нужно отвлечь.

– Господа. У меня для вас есть две статьи. Прошу срочно ознакомиться, не выходя из кабинета. Я подожду в приемной. Как ознакомитесь, позовете, – Брехт выдал им исписанные листочки и вышел. Нужно, как все попаданцы, скрепку изобрести. Сшил просто нитками пока. Не нашел тонкой сталистой проволоки. А может, и не умеют делать?

Глава 13

Событие тридцать третье

Брехт, описывая закон Авогадро, увлекся. Он не знал, что делать с молями. Понятие литра не существует. Пришлось выводить моль, потом пришлось кроме доказательства закона Авогадро с помощью опыта Гей-Люссака, в котором из двух газов – хлористого водорода и аммиака получался твердый хлорид аммония, добавить опыт получения воды из водорода и кислорода. Опять понял, что сейчас не поймут, и вывел из этого же опыта вывод, что существуют газы, состоящие из двух одинаковых молекул. Водород, например. Пришлось и формулу воды представить. Потом развернул понятие Моль на твердые вещества. И только тут остановился. А то придется так далеко забуриться, что ни один физик и химик современности ни черта не поймет. Еще и на смех немца из дикой России поднимут, как и Авогадро такие корифеи естественнонаучные, как Дальтон и Берцелиус – главные химики в этом времени.

Сидел Петр Христианович в приемной, раздумывал над тем, чего делать, если эти товарищи маститые потребуют повторить опыты и показать, а где знаменитая лаборатория герра фон Витгенштейна. Айда все в Студенцы! Ветеран войн время от времени бросал на генерала заинтересованные взгляды. Ох, блин. Он же Андреевскую ленту не снял. А лента эта кому попало не дается, их с петровских времен две сотни штук раздали. Это знак, что ты с самой верхушки пищевой цепочки, то-то и профессора не дергались.

Где-то через полчаса, когда Брехт уже начал нетерпеливо ногу на ногу закидывать и на мозеровский будильник поглядывать, дверь дубовая отворилась и появилась парикастая физиономия Страхова Петра Ивановича – профессора физики.

– Ваше превосходительство, мы ознакомились с вашим трактатом. Может, вы соблаговолите дать нам пояснения. Возникли вопросы.

Брехт прошел в кабинет Тургенева.

Директор стоял перед своим зеленым столом.

– Вы, может быть, представитесь, ваше превосходительство?

– Князь фон Витгенштейн-Дербентский. Генерал-лейтенант и шеф Мариупольского гусарского полка.

– Да?! А позвольте спросить, с каких пор мой университет передан в подчинение вашему полку?

– Это хорошо. Хорошо, что думать не разучились. Не подчиняетесь вы мне. Пока. Да и не нужно мне вашего подчинения, я вам, как патриот и гражданин, замечания сделал, или вы против свободы слова? Зажимаете? Жаль. Так, что с моими выводами. Первый закон нужно назвать – закон Витгенштейна, а второй, тот который гласит, что если объемы различных газов равны и взяты при одинаковых температурах и давлении, то они содержат одинаковое число молекул, назвать законом князя Витгенштейна. Это чтобы студиозы их не путали. Согласны?

– Кхм, а вот то, что вы тут командовали про язык русский?

– Возможны два варианта. Первый. Это будет ваша инициатива и вас народ не забудет. Во все учебники в будущем попадете. И второй, я переговорю с государем, и это будет спущено с самого верха, а про вас в будущем ни одна живая душа не вспомнит. Какой будет ваш обдуманный выбор? Остаться в истории, угадал?

– Кхм.