Попрощавшись с медальерами, Петр Христианович поспешил на бывшую квартиру братьев Чарторыйских. Нужно было найти в кладовке подходящую золотую штуковину с несколькими небольшими драгоценными камнями из золота и нужно нарисовать эскиз пера. В детстве писал такими и потом, в тридцатые годы, в армии, когда служил, нет-нет да приходилось писать, должен вспомнить, как выглядят.

Нарисовал. Что-то не так, кургузо как-то смотрелось. Нарисовал второй эскиз с более широким плечом. И понял, что не так, перо в будущем имело центральное отверстие, которое не только собирало дополнительное количество чернил из чернильницы, но, главное, повышало гибкость зубцов конца пера и прочность всей конструкции, препятствуя облому зубца при сильном нажатии пера на бумагу. Посидел Петр Христианович с закрытыми глазами и после этого. Все одно немного не так было… Взял и перенес центральное отверстие ближе к переднему концу пера, и рифление сделал на кончике. А что, вполне себе. Похоже.

В качестве материала для перьев выбрал золотой портсигар, рубинами украшенный. Красное дерево и рубин вполне сочетаются.

Закончив с этой работой и на автомате проглотив чего-то, приготовленное кухаркой, Петр Христианович ушел в кабинет, сел у печи и задумался. Где в Петербурге можно взять менеджера, который с нуля организует производство стальных перьев? Стоять. Бояться. А что вообще для этого нужно? Нужен пресс. И молот. Здесь, в Петербурге, где нет водяных колес? Значит, привод нужен, как и на монетном дворе от паровой машины. Машину ему скоро из Англии привезут. Правда, он ее хотел отдать изучать Черепанову-старшему, чтобы тот быстрее и лучше паровоз сделал. Но может, одно другому не мешает. Пусть изучает, а заодно обслуживает сей агрегат. Выходит, нужно кроме менеджера найти Черепанова и выкупить его у хозяина. Он ведь крепостной. Взял Петр Христианович карандаш недоделанный и строчку на листке написал под номером один – найти Черепанова. Он сейчас где-то рядом с Петербургом изучает английские паровые машины. Наверное, не сложно найти, не так много паровых машин в Петербурге и его окрестностях.

Вторым пунктом написал – помещение, но тут же вычеркнул. На часовом заводе в Литовском замке все одно нужен будет тоже паровик, так что просто эти два производства нужно будет объединить.

Третьим пунктом шло железо. Брехт все-таки металлург по образованию, хоть и цветник, но как делать пружинную сталь, представляет. Сначала нагрев до восьми сотен градусов и закалка, потом снова нагрев до пятисот и отпуск. Ничего сложного. Ну, если термопара есть. Нету. Тоже не страшно. Он примерно помнит таблицу свечения металла в зависимости от температуры. Ему нужно, чтобы свет не перешел в оранжевый, оставаясь светло-красным или светло-вишнево-красным. Это для закалки, и темно-коричневый – для отпуска.

Только это не все, желательно легирование, не такое, как для нержавеек, но все же. Шведское железо, природой легированное никелем, как раз подойдет, желательно бы добавить марганца, но где же его взять? Попробовать можно и на простом шведском железе. А для начала просто купить в оружейном магазине обычное шведское ружье. Там хороший металл идет на стволы.

Н-да, только начал прогрессорствовать, как одна задумка сразу другую притянула. На каретах сейчас в большинстве ременная рессора. И только на царских экипажах Петр Христианович видел металлическую стоячую рессору. Выходит, лежачие рессоры еще не изобретены. А ведь там ничего сложного. В будущем, и, наверное, не очень далеком, такие рессоры будут изготавливать из закаленных полос стали заданной дугообразной формы. И делать будут эту рессору наборной под известную грузоподъемность экипажа из соответствующего количества полос. Заметочку поставить надо, но сейчас не до рессор. Нужно сначала запустить производство перьев.

Вот и последний пункт. Это – менеджер.