Но что еще ей оставалось делать?!

– Самое ужасное, Сью, это ночи. Я просто ненавижу их.

Сьюзен, которая тоже ворочалась без сна на нарах, громко вздохнула.

– Это не может длиться дольше, чем жизнь, так я считаю, – сказала она. – Ты тоже, Мэтти, должна настраивать себя на терпение. В противном случае мы здесь рехнемся.

Сокамерница молчала.

– Мэтти! Ты что, язык проглотила? Не грузи себя.

– Ненавижу это место! Как бездарно проходит наша жизнь! Подумаешь, прямо зло берет. Мы совершили ужасные вещи, я не отрицаю этого, но у нас не было иного выхода.

– Тебе дали четыре года, подружка, а это мягкий срок за убийство, будь оно хоть умышленным, хоть нет, – заметила Сьюзен.

Мэтти соскользнула со второго яруса и уселась на пол возле нар.

– Ну и что? Все равно слишком большой срок за него. Он заслужил то, что получил! – Ее голос стал жестким. – Боже, как же я ненавидела его!

Сьюзен скрутила самокрутку и закурила.

– Знаешь, самое забавное, что я не ненавидела Барри. По крайней мере, эта ненависть не носила постоянного характера. Я ненавидела его, лишь только когда он доставал нас.

Мэтти вытащила маленький сундучок, который хранила под кроватью.

– Хочешь выпить, Сью? – Она вытащила из сундучка непочатую бутылку водки. – У меня есть еще немного лимонадика. Спасибо нашим надзирательницам.

Сьюзен приняла предложение:

– Пожалуй, не откажусь. Спасибо.

Они налили в кружки по порции водки и приправили ее небольшим количеством лимонада. Сьюзен сделала глоток и, смакуя, облизала губы.

– То, что доктор прописал, скажу тебе!

Мэтти рассмеялась:

– Ты сумасшедшая.

– Ну, меня частенько так обзывали, особенно мой покойный муженек. – Она подняла кружку. – За покойных мужей, которые наконец то оставили нас в покое.

Мэтти хихикнула.

– Знаешь, чего бы я хотела сейчас? – разоткровенничалась Сьюзен. – Чтобы мы сидели в моем маленьком домике, с моими детьми и пластинками. Пропустили бы по стаканчику другому, посмеялись бы, ты бы поехала потом домой, а утром я готовила бы детям завтрак. Затем отвела бы их в школу, поболтала с соседями на обратной дороге, а вернувшись домой, занялась бы уборкой. Это все, чего я хочу от этой жизни. Я не мечтаю выиграть миллион или подцепить какого нибудь супермена. Мне хватит простого семейного счастья.

– Когда нибудь так и будет, Сью.

– Возможно… Только к тому времени дети вырастут, моя забота им уже не потребуется. Они станут более или менее самостоятельными…

Мэтти снова наполнила кружки, и они выпили молча, погруженные в собственные мысли.

– А что с твоей апелляцией, Сью? Ты никогда не говоришь о ней, в отличие от других девчонок.

Сьюзен скрутила себе еще одну папироску.

– Да говорить то, собственно, не о чем. Я не буду ее подавать, просто хочу хоть какое то время побыть ближе к детям.

– Но послушай, если твой муж избивал тебя, ты ведь можешь использовать это в качестве оправдания. Сью, на дворе 1985 год. Средневековье давно позади. Теперь закон защищает женщин от насилия.

– Да неужели? – с сарказмом произнесла Сьюзен. – То то он защитил и тебя, и меня. Помог, аж спасу нет. О да, полицейские забирали его на ночь, делали мне одолжение, так сказать! На следующий день выпускали, трезвого и тихого. Но Барри не нужно было даже пить, чтобы превратиться в изверга. Для этого ему не нужно было ничегошеньки, кроме его подлого нрава. Над нами измывались по полной программе, а мы до сих пор расплачиваемся. Никто и знать не хочет, что из себя представляла моя жизнь.