— Успокойтесь, Рут, — заботливо произнес Генри.

Он придвинул к ней свободное кресло, сел и взял в свои сильные, теплые руки ее почти ледяную ладонь.

И вдруг ей захотелось объяснить все Генри так, чтобы он понял.

— Не воды я боюсь, — торопливо заговорила Рут. — Я спокойно купаюсь в ванной, плаваю на катере по гавани, гуляю по пляжу — и хоть бы что! Но стоит мне… Впрочем, вы видели…

— Но разве не для того вы и приехали сюда, чтобы побороть в себе страх?

— Вы правы. Именно здесь я когда-то научилась плавать. — Ее глаза были устремлены на кобальтово-синюю поверхность озера. — Сначала мы с Ритой барахтались там, где помельче. Потом ее мама научила нас плавать по-собачьи. Затем мы освоили более сложные стили — кроль, баттерфляй. Вода казалась мне родной стихией, не возникало и тени беспокойства. Правда, в то первое лето нам еще не позволяли плавать за перешейком, отделяющим озеро от моря. А оно манило, как и все запретное…

Рут высвободила руку из ладони Генри. Видно было, как трепещет жилка на ее запястье. К своему удивлению, она заметила, что и его рука напряжена. Вероятно, я до смерти надоела Генри и ему не терпится вернуться к своим, делам, подумала Рут. Выпрямившись в кресле, она, тем не менее, устремила взор вдаль и продолжила:

— И вот однажды я решила поплавать за этим естественным барьером. Я была без ума от счастья — словно попала в другой мир, в другое измерение и сама стала другим человеком — сильным и уверенным в себе. Казалось, теперь мне все по плечу.

— Вам действительно все по плечу, — твердо произнес Генри. — Ваше нынешнее состояние — временное. Это нормальная реакция на пережитые физическую боль и душевные страдания.

Вместо того, чтобы придать ей уверенности, эти слова возымели обратный эффект — они страшно разозлили Рут.

— Я не могу и ногой ступить в озеро! Думала, приеду сюда, и водобоязнь пройдет. Я знаю его как собственную ванну, и мне доподлинно известно, что страшнее угрей здесь никого не водится!

— Значит, еще не пришло время. Потерпите и все войдет в свою колею. — Генри встал, подошел к перилам, облокотился на них и устремил взгляд вдаль, в сторону озера.

Рут некоторое время молча наблюдала за тем, как ходят мускулы на его спине.

— Не знаю, какие у вас есть основания так утверждать? Ведь все случилось на ваших глазах. Вы же видели, что со мной творилось, — наконец проговорила она устало.

— Вы слишком многого хотите за столь короткий срок. Вы консультировались со специалистами?

Рут отрицательно покачала головой.

— Об этом никто не знает, кроме Риты и вас.

— Почему? — сердито спросил он.

Положив руки на колени, девушка внимательно рассматривала их.

— Потому что не хочу признаваться в своей слабости, не хочу официально закреплять за собой статус неполноценной… Да я и не догадывалась, насколько все серьезно, пока не приехала сюда. Я спокойно плавала в бассейнах. Правда, не могла заставить себя подойти к морю, но не понимала почему. Думала: стоит отнестись к этому спокойно, и все само собой наладится.

Генри повернулся к ней лицом, глаза его светились заботой.

— Вам не следует жить одной. Где ваша семья?

— Мама умерла, а отец занят новой семьей. — Рут вдруг охватила безумная усталость, язык еле ворочался. — Да и чем он может мне помочь? — Она приподняла отяжелевшие веки и изобразила некое подобие улыбки. — Собственно, сегодня даже наметился некоторый прогресс: я на секунду оказалась в озере и не умерла на месте.