Рут включила телевизор. Передавали новости. На горе Кука погибли три альпиниста. У Западного побережья в море разбилась яхта. В Северной Америке бесчинствуют ураганы. В Европе выпал небывалый снег. В Африке потерпел крушение воздушный лайнер.

В том самом балканском государстве, о котором она недавно читала в газете, не прекращаются демонстрации. Узкие улочки города, бульвары заполонили мрачные, изможденные люди.

— Выступления продолжаются уже третий день, — тараторил репортер перед телевизионной камерой. — Пока все проходит без актов насилия, но правящий режим по всем признакам уже оправился от неожиданности, поэтому не исключено, что в ближайшее время на улицах города может пролиться кровь.

Рут выключила телевизор и принялась готовить обед.

Итак, Генри Ормонд очень богатый человек. Впрочем, об этом нетрудно было догадаться — и по убранству дома, и по властным манерам его хозяина.

Значит, с ее глупой блажью нужно кончать. Ничего хорошего из этого не выйдет. Да, она увлечена Генри, но ей необходимо вырваться из этого плена. Стоит только прекратить встречи с ним и все пройдет само собой.

У Рут, слава Богу, есть занятие, которое поможет ей забыть об околдовавшем ее человеке. Она уже сделала первый важный шаг — вошла в озеро. И пусть все произошло случайно, пусть она пулей выскочила из него, но в течение нескольких секунд ее ноги были в воде!

Завтра Рут попытается сделать это специально. Так, постепенно, она привыкнет входить в озеро, не испытывая паники, парализующей разум.

Если ей удастся этого добиться, худшее будет позади. Со временем она вновь сможет плавать в океане, не испытывая ужаса перед его глубинами, таящими смерть.

Возможно, оттого, что Рут хорошо поспала днем, после ужина сон не шел. Она долго смотрела на небо, густо усеянное звездами, на таинственно поблескивавшее, словно обсидиановое, озеро. Душа была не на месте, и девушка решила пройтись вдоль пляжа.

Неделю назад над островом пронесся первый летний циклон, поэтому вместо привычной горячей суши, пахнувшей сеном, ветерок нес прохладу и ароматы цветущих растений. Рут медленно шагала по песку, и в ней все нарастала странная истома — словно какой-то голос внутри шептал о потаенных желаниях, соблазнял запретными наслаждениями.

— Господи, помилуй! — вырвалось из груди Рут, но было уже поздно: в ней все громче и громче говорила страсть, всепоглощающая и не обремененная рассудочными расчетами, элементарная животная страсть, порожденная инстинктом продолжения рода. Он — идеальный мужчина, она — зрелая женщина. Это все, что нужно матушке-природе. За чем же дело стало?

За тем, одернула себя Рут, подойдя к росшему неподалеку от воды дереву, что вряд ли мужчина, который может выбрать себе любую красавицу, полюбит девушку с таким недостатком.

Словно в ответ на эти мысли раненая нога заныла. Рут прислонилась к дереву и дала ей немного передохнуть. Ну что ж, пора возвращаться. Тренировать мышцы нужно, но делать это следует с осторожностью — чтобы не переборщить.

Не дойдя сотни метров до дома, она замерла и насторожилась, словно почуявшая опасность кошка. Но в следующее мгновение страх сменился совсем иными ощущениями… В величественных и изящных очертаниях человека, стоявшего в нескольких шагах впереди нее, Рут узнала того, кто безраздельно владел ее мыслями последние дни. Ее охватило невероятное волнение, во рту пересохло, сердце заколотилось как бешеное.

Рут не могла вымолвить ни слова. Молчал и Генри. Так, в безмолвии, они дошли до веранды и остановились у перил, в двух шагах друг от друга. Это напряженное молчание было похоже на поединок. У кого-то должны были сдать нервы.

— Я хотел убедиться, что с вами все в порядке, — хрипло проговорил Генри.