Проваливаясь в сонную медлительность, Данька тряхнул головой: наваждение, что ли?.. Но вот перед ним знакомый вороной жеребец будто танцует, и не поймешь, стоит или движется — будто перетекают черные ноги… теперь движется, наплывает боком, и какой-то львиный прогиб бронированной шеи, и полярная ночь в гриве — как лунные змейки бликуют в черной воде… Птица на щите, летучая потка, светлый остроклювый потык! Лица почти не видно… Но Данька ясно разглядел темно-русые волосы, выпущенные из-под остроконечного славянского шлема поверх кольчужной чешуи, поверх черно-синей брони… Ах, вот теперь… рассеянный отсвет заката упал на открытый широкий лоб… светлые грустные глаза… Да, да, да.

— Брат Михайло…

— Не приближайся, брат! — прогудело в ответ, будто колокол тяжкий ударил. — Я не живой.

У Даньки схватилось сердце — пальцы разжались… цеп повалился в траву. Лошадь под ним словно остекленела от дикого подземного ужаса, а вместе с ней онемели, будто исчезли Данькины ноги ниже пояса. Осталось только бешено прыгающее сердце да жаркий дух на губах:

— Брат… Я виноват! Я погубил тебя!

— Меня убил Траян Держатель. И жрец его, Мерлин-чародей. Подлый семаргл Берубой принес тебе обломок меча моего…

— Да, брат…

— Они выкрали мой меч. Траян обломил его силой волшебства. Для того чтобы ты не спешил на выручку, брат.

— Я не спешил… Я не успел. Прости!

— Траян погубил меня, брат. Это его вина. Не твоя.

— Но зачем?! Зачем Траяну, чтобы…

— После моей смерти Берубой становится единственным наследником Властова.

Даньку качнуло в седле — проклятие… Опять этот княжеский трон! Он погубил брата Михайлу, он едва не погубил меня самого…

Ему показалось вдруг, что черный призрак — там, вверху, на холме — задрожал и сделался совсем темным.

— Выполни мою волю, — снова ударил колокол, но уже слабее, с трещиной в голосе. — Мне нужна антавентова стрела. Сделай ее для меня.

Данька вздрогнул, сердце снова трепыхнулось под горлом.

— Брат Михайло, я сделаю! Научи меня, брат! Сделаю все, что ты скажешь!

— Никто не научит тебя, брат. Ты сам изобрел антавентову стрелу. И прописал свою кузнечную тайну на жестяном запястье. Теперь пришло время ковать. Вспомни, как ты был вогником, брат. Делай стрелу.

Призрак медленно, устало опустил руку с мечом — жестяной яловец на шлеме его повернулся со скрипом… Дымный туман от земли плеснул выше, захлестывая черную фигуру почти по пояс… Скоро исчезнет, испугался Данька…

— Брат, я… у меня нет таблицы!

— Верни ее, — жестко ударил горький колокол. — Разыщи любой ценой. Оставь прочие помыслы. Забудь обо всем. Ты не сможешь спать, доколе не вернешь свою тайну. Найдешь ее — и сразу начинай ковать.

— Я найду ее, брат!

— Тебе понадобятся руды и зелья. Придет женщина и принесет то, что повелишь: золото, смолы и щелоки. Ищи таблицу, брат! Мне нужна стрела!

— Зачем тебе, брат?.. — вдруг тихо спросил Данила.

— Твое дело — ковать. Ты должен искупить вину предо мной!

— Я сделаю, брат! — твердо сказал Данька.

— Спеши, — мрачно прогудело в ответ. Черный всадник со скрежетом двинулся, медленно поворачиваясь боком…

— Брат Михайло! Погоди… Ты ведь знаешь, где сейчас Бустя? И Посух с медведями? Они живы? С ними не случилось худого?

— Какой посох, брат? Забудь обо всем.