– Антон, как твой осмотр прошел? – обратилась к нему Таня, и Антон вдруг обрадовался возможности рассказать про двух странных теток, про безродного Семена Юрьевича, воспитанного без матери, и про тетрадку, найденную в комнате.

На словах про тетрадку обе дамы вскочили.

– Давай посмотрим, – сказала мать, и Антон увидел, что она с трудом себя сдерживает.

– Давай, Антон, – поддержала ее Таня.

Антон встал и поплелся к себе за тетрадкой. Пока он ходил в комнату, на кухне царило напряженное молчание, он не слышал ставшего уже привычным щебета.

Вернувшись в кухню, тетрадку он положил на стол среди тарелок, и все трое склонились над ней. Нина Викентьевна протянула руку и открыла ее – как раз на середине, где лежала твердая картонка с фотографической карточкой. Они молча смотрели на нее, пока Таня не схватила фотографию и не поднесла к глазам.

– Ой, что это за женщина? Она мне кого-то напоминает...

Мать напряженно следила за карточкой, но молчала. И Антон прямо физически ощутил, что ей есть что сказать, но говорить она не хочет. И подивился, как хорошо стал он в последнее время понимать свою маму. Но того, что она не захочет читать дневник, Антон не ожидал. А она встала, молча составила грязную посуду в раковину, накрыла ее полотенцем – для эстетики и сказала:

– Ну ладно, вы с голоду не умираете и хорошо. Я пойду немножко передохну.

Пряча глаза, она ушла. Хлопнула дверь ее спальни. Антон повернулся к Тане:

– Пойдем ко мне? Чего тут на кухне сидеть...

В коридоре он пропустил Таню вперед; у дверей материной спальни он замедлил шаг и прислушался. Ему показалось, что мать плакала.

– Два часа ночи, – сказала Таня тихо, посмотрев на часы. – Что теперь делать?

– В каком смысле? – удивился Антон.

– Я до дома уже не доеду, мосты развели...

Антон поднялся и пошел к матери. Поскребся в дверь спальни, и мать тут же открыла. Она куталась в халат, волосы расчесаны, косметика смыта, но спать еще не спала, потому что покрывало, несмятое, лежало на кровати. Глаза у нее были красные.

– Мать... – смущенно начал Антон, но она сразу поняла в чем дело.

– Постели ей в кабинете. Белье чистое у меня тут возьми, – она кивнула на шкаф за своей спиной, в спальне. – Ладно, подожди, я сама тебе найду. И полотенце дай девочке.

Быстро подойдя к шкафу, она вытащила с нижней полки комплект постельного белья, сунула в руки Антону. И сразу закрыла дверь.

Дотащив простыню с пододеяльником до кабинета, Антон вытер пот со лба. Болезненное состояние еще давало себя знать, спасибо, что хоть голова уже не гудела так, как утром. А ведь еще надо постелить, и подушку достать из раскладного дивана. Ох, Господи!

Устроив постель своей гостье, Антон привел ее в кабинет. Таня с восхищением оглядела высоченные, до потолка, книжные шкафы, потрогала бронзовую Фемиду на столе, затянутом сукном бутылочного цвета.

– Обалдеть можно! Твоя мама все это читала?

Антон пожал плечами.

– Да я и сам кое-что читал, – небрежно ответил он.

– Ой! А это твой папа? – Таня остановилась перед портретом адвоката Урусовского.

– Ты что! Это мой прадед, известный адвокат.

– Плевако? – с детской непосредственностью спросила Таня.