Напрягая глаза, он попытался идентифицировать довольно большой предмет, лежащий на траве. Сверху он походил на плоский квадратный ящик, с какими художники выезжают на этюды, и даже лямка какая-то обвивала его, как змея, выползающая из логова. Само по себе нахождение этой вещи во дворе без присмотра наводило на подозрения. Но одна деталь серьезно взволновала Антона: какая-то накладка на боку ящика, ужасно похожая на резной гребешок, украшавший то самое таинственное зеркало, с которым Антон за последние дни почти сроднился.

Говорить было трудно. Поэтому Антон просто подергал за рукав Спартака Ивановича, пристроившегося рядом, на другом подоконнике писать протокол, и показал ему вниз. Спартак Иванович отреагировал живо, свесился из окна, посмотрел и быстренько послал во двор оперов – посмотреть, что это за штука такая. Проявив заботу о коллеге, предложил и Антону прогуляться под их присмотром, предположив, что на воздухе тому полегчает. При этом все словно забыли, что вообще-то «скорую» вызывали для него. Врачи уехали, и Антон как будто бы и перестал нуждаться в медицинской помощи.

Проглотив обиду, он согласился с предложением и отправился вместе с операми во двор.

Выйдя из парадной и вдохнув влажного прохладного озона, он и впрямь почувствовал себя лучше. Уже без посторонней помощи он дошел до странного предмета, лежащего на газончике.

Вообще было очень похоже, что ящик выпал или был выкинут аккурат из окна квартиры Полякова. Опера подошли к ящику раньше, чем он; из осторожности – мало ли, что в этом ящике, вдруг расчлененный труп или взрывчатка, не стали трогать его, а присели возле него на корточки, решая, что делать. Антон же, измученный головной болью, утратил всякую осторожность. Плохо соображая, он потянул за лямку – опера напряглись, готовые, если что, лечь на землю и закрыться руками, но ничего не произошло. Его, однако, останавливать не стали.

Антон осмелел и повертел ящик, пытаясь понять, как он открывается. Размеров он был приличных, около метра на метр, может, чуть больше. Поднять его Антон не смог – ящик был тяжеленный. Опера терпеливо ждали.

Забыв про свои недуги, Антон почти лег на зловредный ящик и стал ковырять его со всех сторон, нащупывая замки или щели. Наконец ему это удалось, он на что-то нажал, чем-то щелкнул и понял, что устройство открывается.

Опера помогли ему откинуть тяжелую крышку; потом вытащили откуда-то из недр ящика ножки – стало получаться подобие столика; со дна его откинулось еще одно полотно, вставшее перпендикулярно столику, и в нем отразились и удивленные лица оперативников, и страдальческая гримаса Антона. А потом кто-то из оперов пошарил за изнанкой зеркальной поверхности и выкинул наверх резную корону, венчающую зеркало. И стало понятно, каким образом его, такое громоздкое – это если не знать секрета, – выносили из жилищ его временных владельцев после их смерти.

К тому моменту, как во двор спустился Спартак Иванович, дописавший протокол, оперативники уже споро сложили зеркало, вновь превратив его в достаточно компактный ящик, который сильный мужчина вполне мог унести на плече.

Выяснив подробности, следователь от души хлопнул Антона по плечу:

– Молодец! Докопался все-таки, нашел пропажу! Надо обмыть это дело!

От этого дружеского жеста Антон на мгновение потерял сознание, но один из оперов привычно его подхватил. Сознание вернулось. Оперативники, чутко уловив руководящее пожелание следователя прокуратуры, уже совещались, кому бежать в круглосуточный магазин. Бросив монетку, они выбрали гонца и забренчали металлическими деньгами. С Антона, как с пострадавшего, лепты не взяли.

Решено было отметить окончание осмотра на воздухе, во дворе, тем более что двор плавно переходил в скверик, отгороженный от тротуара ажурной чугунной оградкой. Антона усадили возле сложенного зеркала, караулить. Справедливости ради надо сказать, что кто-то из оперов все же растворился в закоулках ночного квартала, выполняя свои профессиональные обязанности и пытаясь найти злодея, ударившего по голове следователя прокуратуры и вонзившего нож в грудь еще одной жертвы.