– Совсем вы охренели, ребята. Похоже, он жив еще. Давайте «скорую» дождемся.

Антон забыл даже про свою собственную травму. Он ожидал, что при этом известии эксперта все закричат и забегают; но не тут-то было. Все спокойно отошли от кресла, Спартак Иванович потянулся и с хрустом зевнул.

– А ты раньше не могла сказать? – спросил он обычной своей скороговоркой. – Столько времени потеряли, может, мне бы и ехать не пришлось.

– А я его не смотрела, – огрызнулась Лариса, – ты же знаешь. Я без следователя к трупу не подхожу. Надо было быстрее поворачиваться.

На лестничной площадке опять началось оживление.

– Никак доктора прибыли? – встрепенулся оперативник и поскакал из комнаты.

Вскоре он вернулся с двумя хмурыми тетками в ватниках, и подвел их к креслу. Те лениво осмотрели тело, потом повернулись к операм.

– Вы ножик обработали на пальцы? А то мы его сейчас увезем, хирург будет в операционной извлекать травмирующий предмет.

Подскочил криминалист, помахал кисточкой над рукояткой ножа, нанося порошок, потом осмотрел рукоятку, удовлетворенно хмыкнул и осторожно налепил на нее дактилопленку. Антон хотел сказать ему, что рекомендовал бы воспользоваться не темной, а светлой пленкой, раз уж объект темный, и порошок, судя по всему – сажа, но смолчал. И вовремя. Спартак Иванович подошел к нему, потрепал по плечу, что отозвалось потрясением в многострадальной Антоновой голове, и ласково сказал:

– Сейчас тебе наука пальчики откатает, ладно? Наука, откатаешь? – обратился он уже к эксперту, и нашел полное взаимопонимание.

Антона затрясло. Значит, хоть с ним и обращались, как со своим, но все время имели в виду как подозреваемого. А эксперт уже разложил перед ним набор для получения отпечатков рук и стал с помощью валика намазывать его пальцы и ладони гуталином. Между тем сотрудники «скорой» притащили смешные но силки – без жесткого каркаса, похожие на огромную хозяйственную сумку, за руки, за ноги положили в эту сумку тело неизвестного и потащили его к дверям. Опера взялись за ручки сумки, понимая, что двум женщинам проблематично будет спустить эту ношу с лестницы, хоть бы и с невысокого второго этажа. Дорогу им преградил Спартак Иванович:

– Минуточку, господа хорошие! А вы хоть документы у него посмотрели? Кого мне в протокол записывать? Мне ж дело возбуждать надо.

– Посмотрели, посмотрели, – успокоил его оперативник. – Никаких документов нету. Неизвестный.

Спартак Иванович хмыкнул. Он подошел к Антону, которым занимался криминалист, засунул руки в карманы и стал наблюдать за тем, как эксперт поочередно прикладывает пальцы Антона к бланку дактилокарты. Закончив, эксперт стал укладывать свои причиндалы в коробочку, Спартак Иванович схватил дактилокарту и аккуратно вложил ее, между двух листов бумаги, в свою папку. Антону разрешили помыть руки. И эксперт любезно сопроводил его в ванную комнату.

Ванная в квартире Полякова была далеко не такой чистой и ухоженной, как в квартире напротив. По облупившейся ванне сбегали ржавые потеки, от крашеных стен, не покрытых кафелем, отламывались целые куски штукатурки, краны образца «времен очаковских и покоренья Крыма» с трудом поворачивались, горячая вода не шла.

От унижения, испытанного во время снятия отпечатков пальцев, Антон даже на время забыл про головную боль. Кое-как отмыв черные пальцы, он, пошатываясь, прибрел обратно в комнату, где на него никто не обращал внимания, подошел к окну и, навалившись грудью на подоконник, вдохнул мокрый ночной воздух. Стало приятно, и ему захотелось освежиться еще больше. Он высунулся в окно, дал мелкой дождевой пыли облепить лицо, и взгляд его случайно упал на травку под окошком.