– Да я не заходила, – отмахнулась Лариса. – Жмурик не убежит, а тут живого человека по голове стукнули. Я сразу сюда. Тем более что следака еще ждем. Ну-ка, сядь, милый, – обратилась она к Антону, и похлопала по плечу, призывая занять вертикальное положение. – Я тебя посмотрю и снова ляжешь.

Антон послушно дал себя ощупать, наклонил голову, едва не застонав от боли, по команде Ларисы сполз с дивана, протянул вперед обе руки, попытался присесть с закрытыми глазами и завалился на бок; хорошо Лариса поддержала и помогла ему лечь обратно.

– Ну что, милый, у тебя ЧМТ, типичная, причем.

– Что это? – спросил Антон, еле ворочая распухшим языком.

– Черепно-мозговая травма, – разъяснила Лариса доброжелательно. – В больничку бы надо. Поедем?

– Не знаю, – прошептал он, облизывая пересохшие губы. – А куда? В какую больницу?

– А кто ж его знает, кто сегодня дежурит. Может, повезет и отправят в хорошее место. Ну что? Поедем?

– Не знаю, – повторил Антон. И с ужасом вспомнил, что мать понятия не имеет, где он. Идя «на дело», он отключил звонок у мобильного телефона, на виброрежим и не подумал его поставить, да еще и засунул его в дальний карман. Так что мать наверняка оборвала телефон, не дождавшись ответа, и теперь, наверное, сходит с ума.

– Сколько времени? – спросил он у Ларисы.

Та посмотрела на часы:

– Полтретьего. Ты торопишься куда-то?

Антон прикрыл глаза и даже застонал. Лариса испугалась:

– Что, совсем худо? Сейчас, сейчас в больничку поедем...

Она встала и вышла из комнаты. Антон слышал, как она звонила по телефону, интересуясь, почему так долго не едет «скорая». Его вдруг сморил сон; сквозь дрему он расслышал звонки мобильных телефонов в коридоре, озабоченные голоса старушек... И вдруг захлопали двери, затопали шаги, голоса стали громче, кто-то замысловато выругался. Антон занервничал: что же там произошло?

– Лариса, да ты в своем уме? – нервно спросил мужской голос, опознать который Антон не смог.

– Ну, ты из меня дуру-то не делай, – сварливо отозвалась Лариса. – Я тебе говорю, это он.

– Ну как это может быть, сама подумай, – раздраженно сказал собеседник.

Лариса аффектированно расхохоталась.

– Нет уж, голубчик, думать – это твоя забота. Я тебе все сказала.

Хлопнула входная дверь квартиры, и в коридоре все стихло. В комнату, где лежал Антон, осторожно вошла Лариса.

– Ты как? – негромко спросила она.

Антон сделал попытку приподняться, но Лариса шикнула на него:

– Ч-шш, ты что! Лежи, лежи. Ты представляешь, жмурик-то наш! Как две капли воды похож на того старичка перед зеркалом. Ну, на которого мы с тобой выезжали, а?

– Вы уверены? – тихо спросил Антон. Он разволновался: все-таки он не псих, вот Лариса тоже заметила...

– Конечно, уверена. Самое смешное, что на нем – куртка та же. Я даже засомневалась, а точно ли того увезли в морг? Ты-то его видел?

Антон замялся, не зная, что отвечать. Признаваться, что видел Годлевича в зеркале, еще живого? Или промолчать об этом? Неизвестно, что лучше; вернее, что хуже. Нет уж, лучше помолчу, решил он.

Раздался очередной звонок в дверь. Антону стало жалко бедных старушек, так опрометчиво впустивших его посреди ночи. Теперь они до утра обречены терпеть нашествие милиции, прокуратуры, экспертов, которые наследят в доме, накурят и напачкают, займут телефон, нажгут электричества... Но похоже, что старушки, то и дело мелькавшие мимо приоткрытой двери комнаты, не чувствовали себя ущемленными; Антон даже уловил, что они предлагали кому-то кофе с бутербродами.