– Вот, рекомендую, – сказал профессор, простирая руку к Антону, лежавшему как бревно на больничной койке, – следователь прокуратуры Корсаков Антон Борисович. А это, братец, господин Паперный Владимир Абович, правильно?

– Абсолютно, – кивнул толстяк, постно улыбаясь. – Григорий Маркович сказал, у вас проблемы? Лежите, лежите, – замахал он руками, увидев, что Антон пытается приподняться.

– Не совсем проблемы, скорее нужна консультация специалиста.

– Вот не ведал, где мои скромные познания пригодятся, – с той же кислой усмешкой заявил доцент. Голос у него был слишком высоким для такой внушительной комплекции. – Вот так всегда, высшей школе мы не нужны, а как консультацию дать – так пожалуйста, будьте любезны. У меня оклад знаете какой? Шесть тысяч рублей. На эти деньги только с голоду можно не сдохнуть, да и то одному, а у меня семья. Говорила мне мама, надо уезжать, а я, патриот хренов, сидел на своей кафедре...

– Может быть, я договорюсь, вам заплатят, – сказал Антон, не имеющий понятия, где взять денег, чтобы заплатить за консультацию доценту. Решил, что займет и расплатится с ним, а со своей первой зарплаты отдаст.

– Хорошо бы, – закивал доцент. – Присесть можно? А то ноги плохо держат.

Он оглянулся в поисках сиденья. Профессор указал ему на соседнюю койку.

– А что с вами? – поинтересовался Антон.

– А-а, – махнул рукой толстяк. – В подъезде негодяи напали, по голове дали, кошелек забрали. Две тысячи долларов, часы золотые, ну и документы все: загранпаспорт, техпаспорт на машину... Но самое главное – здоровье. Нет, говорила мне мама, надо ехать, а я... Эх!

– Понятно, – только и выговорил Антон, стараясь удержать на лице сочувственное выражение, его разбирал смех.

– Ну так что? Какого порядка консультация вам нужна? По поводу поступления в наш вуз?

– Нет-нет, – Антона все еще разбирал смех, да и профессор прятал улыбку, отвернувшись от толстяка. – Мне нужна консультация по поводу оптических свойств зеркала.

– Зеркала? – удивился доцент. – Зеркало имеет свойство отражать предметы...

– Да, спасибо, я знаю, – Антон старался быть вежливым. – Дело в том, что у нас есть зеркало, в котором появляется отражение несуществующего предмета.

– Так-так, – заинтересовался доцент. – Интегральная пластинка? По методу Паммеля?

– Кого, простите? – Антон подумал, что ослышался.

– Эдуарда Паммеля, выдающегося оптика, – пояснил толстяк. – Он умер не так давно, в семьдесят девятом году, глубоким стариком, я на похоронах был. Он работал в свое время главным инженером оптико-механического завода, вроде был репрессирован, отсидел то ли восемь, то ли десять лет.

– А что за метод? – спросил профессор Горский. Похоже, он тоже заинтересовался, как это в зеркале отражается несуществующий предмет.

Доцент оживился. С его лица исчезла кислая усмешка, глаза заблестели.

– В 1908 году, – начал он размеренно, словно читал лекцию с кафедры, – Липманом был предложен метод, благодаря которому на плоском снимке можно было получать объемные изображения, их было можно рассматривать непосредственно глазами, без вспомогательных оптических приспособлений. Метод его основан на применении так называемой интегральной пластинки, представляющей собой совокупность маленьких двояковыпуклых линз, располагаемых перед слоем светочувствительной эмульсии...

– Ой, ой, ой, – замахал руками профессор.