Я взял брошюру и поблагодарил его.

– Много времени уходит на валютные пересчеты, – сказал он. – Разные курсы в разных странах.

– Мне бы все же хотелось знать, – пробормотал я, – чего нельзя ввозить в эту страну из Европы и... чего нельзя отсюда вывозить.

Он поднял брови.

– Вывозить?

– Что нибудь запрещенное к распространению. Он пожевал губами.

– Кое на что требуется лицензия, – сказал он. – Ваши водители нарушают закон?

– Вот это я и хотел бы знать.

Он взглянул на меня с большим интересом, как будто только что понял, что я пришел не из праздного любопытства.

– Ваши фургоны переправляются туда сюда через Портсмут, не так ли?

– Иногда.

– И их никогда не обыскивают.

– Нет.

– И у вас есть необходимые разрешения, разумеется, перевозить животных через Ла Манш?

– Для нас все это делает специальная фирма. Он кивнул. Немного подумал.

– Значит, если ваши фургоны перевозят других животных, кроме лошадей, мы об этом ничего не знаем. Надеюсь, ваши водители не возят кошек или собак? – В его голосе прозвучало беспокойство. – У нас ведь действуют карантинные законы, сами понимаете. Мы постоянно боимся бешенства.

– Ни разу не слышал, чтобы они привозили кошек или собак, – успокоил я его, – потому что, если бы они это делали, все бы об этом знали. В нашей деревне новости распространяются со скоростью света.

Он слегка оттаял. Лысеющий сорокалетний мужчина с белыми ухоженными руками.

– Между прочим, – заметил он, – благодаря прививкам за последние тридцать лет здесь никто не умер от бешенства, заразившись в Европе. Но все равно, нам здесь эта болезнь не нужна.

– Ясно. А для чего нужна лицензия?

– Много для чего. Вас, должно быть, интересуют ветеринарные лекарства. Для их перевозки вам каждый раз потребуется отдельная лицензия. Такую лицензию можно получить от Министерства сельского хозяйства и рыбного ветеринарного управления. Но мы не проверяем, что именно провозится через Портсмут. Проверка лицензий – прерогатива МСРХ.

МСРХ? А, Министерства сельского и рыбного хозяйства. Тут поневоле вспомнишь Джоггера.

– Хорошо, – сказал я, – а что еще нельзя ввозить или вывозить?

– Оружие, – ответил он. – При выезде обязательные проверки. Ищут огнестрельное оружие в багаже в аэропортах. Но при въезде – никаких проверок. Вы можете привезти хоть целый фургон оружия, и мы никогда ничего не узнаем. В странах Сообщества такое понятие, как контрабанда, исчезло начисто.

– Похоже на то.

– Ну, есть еще права на интеллектуальную собственность, – сказал он. – Имеется в виду нарушение патентных прав между государствами.

– Не думаю, чтобы моих водителей интересовала интеллектуальная собственность. Он улыбнулся одними губами.

– Боюсь, я не слишком вам помог.

– Напротив, вы были очень любезны, – заметил я, поднимаясь. – Отрицательные результаты зачастую полезнее положительных.

Однако, когда я возвращался назад в Пиксхилл с одинокой брошюрой об Общем рынке рядом на сиденье, я думал, что я как никогда далек от понимания, зачем кому то понадобилось устраивать тайники под днищами моих фургонов. Если не для контрабанды, тогда для чего ?

Дома я сел в несчастное, изуродованное топором зеленое кресло и по очереди ввел в новый компьютер информацию с не зараженных вирусом дисков, затем, испытывая нетерпение и не дожидаясь уроков с компьютерным гением, я просмотрел имеющиеся инструкции и сообразил, что мне требуется сделать, чтобы расположить все данные, введенные в машину, в хронологическом и географическом порядке.