– Кто нибудь из тех людей в списке оставался один в твоем офисе?

– Но... но... надо же, не могу вспомнить. Вполне вероятно, ведь кто бы мог подумать, что от этого будет какой то вред. Я хочу сказать, что незнакомых людей не было, по крайней мере в моем офисе, и я не верю, что...

– Все в порядке, – перебил я. – Забудь.

– Да не могу я.

Не успел я положить трубку, как во двор въехал Сэнди Смит. Он направился к задней двери, на ходу снимая фуражку и пытаясь с помощью пятерни привести в порядок прическу.

– Входи, – пригласил я. – Виски?

– Я при исполнении, – неуверенно сказал он.

– А кто узнает?

Он утряс этот вопрос со своей совестью и попросил виски с водой. Мы уселись друг против друга за кухонный стол, и он настолько расслабился, что расстегнул китель.

– Я насчет Джоггера, – проговорил он. Круглое лицо его выражало беспокойство, брови нахмурены. – Насчет ржавчины.

Внезапно меня охватила тоска.

– Ну и что они обнаружили? – спросил я.

– Я слышал, – начал он, и я подумал, что иначе он и не мог сказать, – я... гм... неофициально слышал, что они обнаружили ржавчину и в яме, и на ее краях, только там она везде была перемешана с маслом и грязью. А ни того, ни другого не было в ране на голове Джоггера.

– Черт, – воскликнул я.

– Будут рассматривать это как убийство. Не говори, что я тебе рассказал.

– Конечно. И спасибо, Сэнди.

– Они тебя засыплют вопросами.

– Они уже засыпали меня вопросами, – сказал я.

– Они захотят знать, кто имел зуб на Джоггера.

– Я и сам хотел бы это знать.

– Я знал старину Джоггера многие годы, – сказал Сэнди. – У него не было врагов.

– С ним могло случиться то же, что и со мной вечером во вторник, – заметил я как бы между прочим, – когда я неожиданно приехал на ферму. Может, нас обоих трахнули по голове, чтобы мы не увидели... что то такое... только Джоггер умер, и его пришлось положить в смотровую яму, чтобы создать видимость несчастного случая.

Сэнди задумчиво смотрел на меня.

– Что же такое происходит здесь, на ферме? – спросил он.

– Не знаю. Я, черт бы все побрал, понятия не имею, и от этого можно свихнуться.

– А Джоггер знал, как по твоему?

– Возможно, он что то обнаружил. И потому умер, а я вовсе не хочу, чтобы так было. Я просто молился в душе, чтобы это был несчастный случай.

– И с самого начала ты подозревал, что это убийство. – Он рассеянно почесал шею. – Что такое Джоггер имел в виду, говоря о расческах под твоими фургонами? Мои коллеги сильно интересуются.

– Сейчас покажу, – сказал я. – Пойдем в гостиную.

Мы прошли в мою разрушенную гостиную, и я повел его туда, где я оставил коробку, которую Джоггер нашел под девятиместным фургоном неделю назад.

Я подвел Сэнди к этому месту, но коробки там не было.

– Странно, – сказал я. – Она тут и лежала, на газете.

– Что лежало?

Я описал ему ящик для денег: серый, металлический, ничем особо не пахнущий внутри, пустой, с круглым светлым пятном в том месте, где он держался на магните, а в остальном весь снаружи в грязи и смазке. Добавил, что Джоггер его открыл.

Мы с Сэнди поискали его среди общей разрухи в гостиной.

Никакого ящика мы не обнаружили.

– Когда ты его в последний раз видел? – спросил Сэнди.

– Во вторник, скорее всего. Я показывал его сестре. – Я нахмурился. – Когда тут поорудовали, я не догадался посмотреть, на месте ли он.

Он ответил, что это вполне понятно, и спросил, не пропало ли еще чего.