— Вполне достаточно на сегодня, — сказал он, предлагая мне воды, которую я жадно выпила. — Диктант был трудным, Ту, но мне нужно было знать, с чего начинать. Следовало бы вернуться к глиняным черепкам, на которых ты могла бы практиковаться, но я не хочу. Гуи достаточно богат, чтобы обеспечить тебе столько папируса, сколько потребуется! — Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. — Читаешь ты вполне прилично. Я слышал, что ты владеешь кое-какими навыками исцеления.

— Моя мать — повитуха в Асвате и целительница, — сказала я ему. — Я умею без ошибок записывать длинные рецепты травяных снадобий, но понимаю, что во всем остальном я невежественна.

— Ты не долго будешь невежественной, — медленно сказал Каха. Обернувшись, он махнул рабу, дремавшему под своим деревом. — Возвращайся в свою комнату и поешь. Думаю, сегодня мы воздержимся от урока истории. Ты устала, а тебе еще предстоит избиение от Небнефера.

— Меня будут бить? — встревоженно воскликнула я, — За что?

Теперь он громко рассмеялся.

— Небнефер — это тренер Мастера, — объяснил он. — Он один из очень немногих людей, которому позволено видеть Мастера раздетым. Не думаю, что он заставит тебя натягивать лук или метать копье, скорее потребует, чтобы ты научилась гнуть свое тело множеством удивительных способов, для того чтобы поддерживать здоровье и гибкость. Идем.

Вскочив, я принялась растирать икру, сведенную внезапной судорогой.

— Если ты дашь мне старую дощечку и немного папируса, я в свободные часы смогу упражняться в письме, — предложила я, но он покачал головой.

— Это не разрешено, — сказал Каха твердо.

— Почему нет?

Он поднял руки в извечном жесте смирения.

— За твоим обучением всегда должен присматривать кто-нибудь лично, — сказал он. — Под страхом строгого наказания я должен обеспечить, чтобы ты ничего не читала и не писала, если нет меня или Ани.

Я сложила руки на груди и не мигая уставилась на него:

— Это глупо. Это вообще бессмысленно. Гуи думает, что я стану писать своей семье тайные письма с гадостями насчет него?

Каха улыбнулся:

— О, перестань. Только самая непроходимая дура рискнула бы утратить свое положение здесь таким глупым способом. Нет, я полагаю, что Мастер хочет, чтобы ты сразу училась все делать как следует, чтобы потом не пришлось переучиваться. А переучиться почти невозможно. Беги, Ту. Дисенк заждалась тебя. — Он вновь заговорил слегка покровительственным тоном.

Я молча поклонилась и последовала за рабом, который поднял зонтик, хотя огненный край Ра уже почти коснулся горизонта. Я в смущении шла на шаг впереди раба, но как только мы опять пересекли главный двор, меня осенило, и я немедленно забыла о нем. Какая же я, в самом деле, глупая, наивная маленькая дурочка. Конечно, Гуи не нужно беспокоиться о непристойных письмах к моей семье. Как язвительно заявил Каха, надо быть идиоткой, чтобы проворонить свой шанс на лучшую жизнь, и к тому же неизвестно, как находить посланника, чтобы отсылать их. Разве мне удастся ускользнуть в город одной, и потом, мне нечем заплатить вестнику. Нет. За мной тщательно присматривали, мои слова и действия оценивались, и о них докладывали. Я не принадлежала себе. Несомненно, Гуи хотел, чтобы ему прислуживали только наилучшим образом обученные слуги. Это было логично и очевидно. Если мне предстояло помогать ему в любом качестве, я должна быть по меньшей мере столь же образованна, как Каха. Эта мысль обескуражила меня. Тут крылось что-то еще; обдумывая проблему с разных сторон, я окончательно запуталась. Что мне уготовано? Теперь не было и тени сомнения, что продиктованное мною нескладное, пламенное письмо родителям и Паари не будет запечатано и отправлено, прежде чем предстанет перед пронизывающим взглядом Мастера.