– Надо же, – присвистнул сидящий за рулем «сержант». – Какая трогательная история! Тебе бы, гнида, не мандой торговать, а книжки для сексуально озабоченных баб сочинять! Джеки Коллинз, мать твою…

 Свернув на проспект возле собора с синими куполами, «пятерка» взяла курс на юг.

 – Мальчики, милые, прошу вас, – всхлипывала Жанна. – Не надо его трогать!

 Если хотите – можете взять себе этот чемоданчик! И пусть будет так, словно мы с вами никогда не встречались, а?! Он тяжелый, и если там действительно столько золота, то вам двоим его хватит до конца жизни! Может, это для вас тот самый единственный шанс стать богатыми, который дается каждому человеку всего однажды в жизни?! Неужели вы такие честные служаки, что вам совершенно безразлично будущее своих любимых женщин, детей и самих себя?! Неужели вы не хотите сделать их и себя счастливыми?! Но ведь такого просто не может быть, вы же, в конце концов, обычные люди! – с надеждой поглядывая на крепыша с каменным лицом, умоляла стюардесса. – Да такие деньги на халяву даже министру юстиции, застуканному в бане, не снились! А вы…

 – Слышь, коллега, как ловко она нас ломает, гнида подзаборная? – фыркнул, с трудом сдерживая вылезающую на лицо улыбку, сидящий рядом с Жанной Артист. И без паузы и подготовки снова влепил девушке сильную пощечину. – Да ты что, курва, взятку нам, честным ментам, предлагаешь, Да?! Да мы тебя за такие слова!..

 Вскинув автомат, он упер его вороненый ствол в мокрую от слез, испачканную расплывшейся тушью щеку стюардессы.

 Жанна, громко вскрикнув, замолчала и, побелев, широко открытыми глазами смотрела на перекошенную то ли от злости, то ли от смеха физиономию «мента».

 Криво усмехнувшись, он убрал автомат назад на сиденье и ткнул девушку ладонью в лоб, отталкивая от себя к стеклу запертой двери. Вроде бы задумался…

 – Шура, а может… – наконец осторожно обронил Артист, обращаясь к сидящему за рулем машины напарнику. – Ну его на хер, этого Кайманова?! Бикса, кажись, дело говорит… Возьмем цацки, поделим и сделаем ход конем!

 – Ты что, Михаил, это же подсудное дело! – почти натурально возмутился водила, однако в его голосе затихшая в ожидании Жанна заметила обрадовавшую ее тень сомнения. Колеблется, думала она, это уже хорошо. Значит, у них с Владиком все-таки есть шанс!

 – Ничего, выкрутимся как-нибудь, – алчно зыркая на девушку и нетерпеливо ерзая на сиденье, пробормотал «сержант». Он посмотрел на сковывающие тонкие запястья курьерши наручники и цокнул языком. – Скажем, не успели, ушла уже вместе с золотом! На сколько там, по документам, должно лежать побрякушек? – Артист постучал по пластиковому серому корпусу стоящего у него в ногах «дипломата».

 – Сто сорок три тысячи восемьсот, – чуть помедлив, сказал водитель. – Долларов.

 – Это же почти по семьдесят два куска баксов на каждого, старик, – хрипло процедил «милиционер» с каменным лицом. – Если брать по штуке в месяц, то хватит на шесть лет безбедной жизни! А если вложить в прибыльное дело… Здесь же целый капитал!

 – Ну ты даешь, – сдавленно отдуваясь, покачал головой второй «сержант». – Бес-искуситель, в натуре. Даже не знаю, что тебе и ответить…

 – Короче, бикса, слушай сюда внимательно! – опять сжал Жаннино плечо стальными пальцами как бы возбужденный открывшейся перспективой Артист.