Нынешней зимой шесть человек собрались возле люка на углу Тридцатой улицы. Отверстие шириной десять метров дополнительно укрепили по периметру цементом; кроме того, оно было окружено высоким алюминиевым заграждением. Здесь уже побывал священник и произнес краткую, но прочувствованную молитву: «Да пребудет Господь со всеми вами, кто вошел под землю, и да вернет вас земля целыми и невредимыми».

Эта молитва прозвучала еще несколько месяцев тому назад. Сегодня же с первыми лучами солнца эти шестеро мужчин покинули землю и вошли в зеленую металлическую клеть, висевшую на цепи над провалом. На них была желтая униформа и резиновые сапоги с металлическими подковами, с собой они захватили фонари, ножницы, сигареты, леденцы от кашля, ножи, сменные носки и несколько пятикилограммовых упаковок с надписью «взрывоопасно». Один из них остался наверху. Он принялся вращать рукоять, и клеть стала медленно опускаться. Постепенно она опускалась все быстрее, и вскоре тем, кто был в ней, огни на поверхности земли уже казались каким-то призрачным маревом.

Старший в команде, Джеймс Райан, смотрел вниз, в пустоту.

— Десять пачек динамита, — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес он. — Этого должно быть достаточно.

Его голос эхом отдался в шахте. Рядом с ним люди отсчитывали глубину: десять метров, двенадцать, пятнадцать, тридцать, еще тридцать. «Шестьдесят!» — громко выкрикнул кто-то. На глубине ста метров уже ничего не было видно. Со всех сторон окружала темнота, и люди, теснее прижавшись друг к другу, напрягали слух, который должен был заменить им зрение. Где-то капала вода, скрипела над головой цепь лебедки. На глубине ста пятидесяти метров воздух стал влажным и теплым, в нем висела взвесь шахтной пыли; некоторые надели маски.

— Порядок, — сказал мне Райан. — Осталось еще чуть-чуть.

Со дна шахты нам навстречу ударил тонкий луч фонаря, выхватив из темноты лица людей.

«Подземные кроты» — удивительная порода тоннельщиков, их история ведется еще от первых диггеров, проложивших в 1870-е годы трассу под Бруклинским мостом.

Люди рядом со мной в клети были по большей части средних лет, с широкими плечами и грудью, с грязными от разводов пыли лицами.

Прозвонил колокол, и клетка остановилась, слегка подрагивая на цепи.

— Прибыли, — сказал Райан. — Готовы?

Мы находились в ста восьмидесяти метрах под поверхностью земли. Прежде мне доводилось лишь слышать рассказы о подземном царстве Нью-Йорка, о сложном лабиринте тоннелей, которые проложены на такой же глубине, равной высоте Крайслер-билдинг.

Более столетия сооружалась эта подземная сеть трубопроводов и всевозможных коммуникаций, она протянулась на тысячи миль; здесь находятся девятнадцать резервуаров с водой и три озера. По двум главным тоннелям ежедневно перекачивается 5 миллиардов литров воды, которые потребляет город. Девяносто процентов этой воды поступает из пригородных резервуаров под действием гравитации. Вода течет по акведукам, расположенным на высоте четырехсот метров над уровнем моря, разгоняется и падает на сотни метров ниже уровня моря — в проложенные под городом трубы. Но есть еще третий тоннель — и он важнее двух первых. Изначально он был создан в качестве резервного, на случай непредвиденного увеличения расхода воды или аварии городских тоннелей № 1 и № 2.

Тоннель № 3 начали строить в 1969 году, и он почти сразу же получил статус «крупнейшего необоронного проекта в истории западной цивилизации». Строительство унесло жизни двадцати четырех человек — по одной жертве на каждую милю пути, — и оно все еще продолжается. Закончить его городские власти рассчитывают лишь к 2020 году.

Это чудо инженерной мысли вправе соперничать с Бруклинским мостом и Панамским каналом, но у тоннелей есть одно принципиальное отличие от наземных сооружений: никто, кроме строителей-«кротов», их не видит.