Полицейские с трудом оправились от изумления. Им в руки попался почти восьмидесятилетний грабитель банков, выглядевший так, словно «только что вышел из парикмахерской» (так отозвался о нем Чин), и притом выяснилось, что это один из самых известных преступников XX века. Карьера его растянулась на шесть с лишним десятилетий. Он славился своим умением выбраться из любой тюрьмы.

Недавно я отправился на свидание с Такером в Форт-Ворте, штат Техас. Он признал себя виновным в одном случае ограбления и получил тринадцать лет. Время он проводит преимущественно в тюремной больнице. Старое кирпичное здание больницы под красной черепичной крышей расположено на холме в стороне от шоссе и окружено колючей проволокой.

Мне заранее выдали «Памятку посетителя»: никакого оружия, боеприпасов или металлорежущих инструментов на территорию не проносить. Меня провели через ряд помещений — как на подводной лодке, сначала за нами закрывалась дверь, и лишь потом впереди открывалась другая, — и я попал в пустую комнату для свиданий.

Вскоре охранник привез заключенного в кресле-каталке. Такер был одет в коричневые тюремные штаны и зеленую куртку с поднятым воротником. Ехал он, подавшись вперед, искривившись всем телом, как будто протискивался сквозь узкое отверстие и замер в таком положении. Но при виде меня он поднялся с кресла и вежливо представился:

— Форрест Такер. Приятно познакомиться.

Он говорил негромко, с южным акцентом. Подав мне руку, заключенный с помощью охранника перешел к деревянному столу, подождал, пока я сяду, после этого сел сам.

— Жаль, что довелось встретиться в этом месте, — сказал он.

Такого любезного преступника еще поискать, предупреждал меня капитан Чин. «Так и передайте ему от меня», — попросил он. Даже один из присяжных, вынесших ему обвинительный приговор, признал: «Стиль у старика имеется, этого у него не отнимешь».

— Так что вы хотели узнать? — продолжал Такер. — Я провел в тюрьме всю свою жизнь, кроме тех моментов, когда мне удавалось сбегать. Родился я в 1920-м и в пятнадцать лет уже сидел. Сейчас мне восемьдесят один, и я снова в тюрьме. Но я совершил восемнадцать удачных побегов и двенадцать неудачных, а еще разработал много планов, которые не удалось осуществить. Но о них, пожалуй, рассказывать не стоит.

Мы устроились в углу у окна с видом на тюремный двор. Трудно было представить, что вся жизнь моего собеседника состояла из побегов, что объявления с его фотографией и надписью «разыскивается» были когда-то расклеены по всей стране. Я смотрел на его узловатые пальцы, на толстые стекла очков…

— Я считаю побег удачным, если удалось выбраться за тюремную ограду, — сформулировал он, щурясь на свет. — Пусть меня тут же схватят, но все-таки я хоть несколько минут побыл на свободе.

Он показал мне шрамы на руках — следы от пуль при задержании.

— Парочка так и сидит во мне, — похвастался он. — Как-то раз в меня трое попали, в оба плеча из винтовок М16 и по ногам картечью.

Голос у него был слегка охрипший, я подумал, что у старика пересохло в горле, и предложил купить ему что-нибудь. Он подошел к автомату вместе со мной и внимательно осмотрел товар сквозь стекло. Выбрал «Доктор Пепер».

— Вроде вишни-соды, верно? — В голосе его звучало предвкушение.

Принимая напиток, он не без сожаления покосился на шоколадные батончики, и я спросил, хочет ли он чего-то еще.

— Если вас не затруднит, — отвечал он скромно. — «Маундз» было бы славно.

Перекусив, Такер возобновил повесть о «подлинных приключениях Форреста Такера», как он это называл.