Было еще одно странное совпадение: героя романа звали Крис — это английское имя соответствовало польскому имени самого автора, а также совпадало с ником Кристиана Балы на интернет-аукционе. Вроблевский принялся перечитывать книгу.

Четырьмя годами ранее, весной 1999 года, Кристиана Балу можно было видеть в одном из кафе Вроцлава в деловом костюме: он снимался в документальном фильме «Молодые деньги» о новой генерации бизнесменов и стремительно складывавшейся в Польше капиталистической системе. Двадцатишестилетнего Балу пригласили участвовать в съемках, поскольку в то время он занимался бизнесом: организовал крупную химчистку, закупив для нее новейшее американское оборудование.

Даже в деловом костюме-тройке Бала с его печальными темными глазами и густой копной темных курчавых волос больше походил на поэта, чем на бизнесмена. Молодой человек был изящен, влюбчив и настолько красив, что приятели даже звали его Амурчиком. Прикуривая одну сигарету от другой, Бала философствовал (он учился на философском факультете и мечтал когда-нибудь вернуться к этому занятию).

— Я не чувствую себя бизнесменом, — признался он интервьюеру. — Я всю жизнь мечтал об академической карьере.

Отличник и медалист, он поступил в университет города Вроцлава и учился там с 1992 года по 1997-й. Он запомнился преподавателям как один из самых блестящих студентов. Накануне экзаменов, когда его товарищи корпели над учебниками, Бала отправлялся на пьянки и гулянки, а на следующий день, растрепанный, дышащий на экзаменаторов перегаром, являлся в университет и без усилий получал высшие баллы.

— Один-единственный раз я решил гульнуть вместе с ним, так на экзамене чуть не сдох, — вспоминал его бывший соученик и близкий друг Лотар Разинский, ставший впоследствии преподавателем философии в одном из высших учебных заведений Вроцлава.

Беата Серочка, бывший преподаватель Балы, подтверждает, что юноша был «ненасытен в учебе и обладал пытливым и мятежным умом».

Бала часто навещал родителей в небольшом городе Чойнове под Вроцлавом и каждый раз привозил с собой огромные стопки книг — полки тянулись вдоль стен коридоров, книгами был забит даже подвал. В ту пору польские университеты только-только избавлялись от многолетнего засилья марксизма, и Балу интересовало совсем другое: система Людвига Витгенштейна, который видел в языке некий вид социальной деятельности. Бала называл Витгенштейна своим учителем. Он также нередко повторял провокационные высказывания Фридриха Ницше: «Фактов не существует, есть только их интерпретации», «истина — это иллюзия, от которой мы забыли избавиться».

Эти мятежные высказывания казались особенно привлекательными после того, как рухнул Советский Союз и началось повальное разоблачение коммунистической идеологии и истории.

— Закат коммунизма — это гибель одного из величайших мегаповествований, — сказал мне в личной беседе Бала, перефразируя высказывание постмодерниста Жана Франсуа Лиотара.

В письме другу по электронной почте Бала призывал его: «Перечитывай Витгенштейна и Ницше — по двадцать раз каждого!»

Отец Кристиана, Станислав, всю жизнь проработавший сначала на стройке, а потом водителем такси («Я простой, необразованный человек», — говорит он о себе), гордился академическими успехами сына, но порой ему хотелось выбросить к черту его книги и заставить сына «поработать вместе с ним в саду». Станислав регулярно отправлялся на заработки во Францию, и летом Кристиан неоднократно ездил вместе с ним, чтобы заработать себе на учебу.

— Он таскал с собой полные чемоданы книг, — рассказывал Станислав. — День напролет работал, а потом всю ночь до света читал.