Бала все еще жил за границей, подрабатывал, публикуя заметки в журналах о путешествиях, преподавая английский и дайвинг. В январе 2005 года, во время пребывания в Меланезии, он послал другу электронное послание: «Пишу тебе из рая».

Наконец осенью стало известно, что Бала возвращается в Польшу.

«Около 2.30 дня, выйдя из аптеки на улице Легничка в Чойнове, я подвергся нападению троих мужчин, — напишет позднее Бала в своем заявлении, объясняя, что случилось с ним 5 сентября 2005 года вскоре после возвращения в родной город. — Один из них сдавил мне горло так, что я не мог вздохнуть, а другой тем временем надел наручники».

Нападавшие, по его словам, были высокими и крепкими парнями с короткой стрижкой — Бала якобы принял их за скинхедов. Не представившись, не объяснив, за что и почему они его схватили, запихали в темно-зеленый фургон и надели на голову черный пластиковый пакет. «Я ничего не видел, — продолжал Бала, — а они еще велели мне лечь лицом вниз на пол автомобиля».

Бала утверждал, что по дороге мужчины с короткой стрижкой продолжали его избивать и орали: «Дерьмо! Хрен собачий! Пся крев!» Потом он услышал, как один из них сказал в мобильник: «Да, босс, мы взяли ублюдка. Живой. Что теперь? На сборном пункте? А как насчет денег? Получим сегодня?»

По словам Балы, он решил, что эти люди принимают его за богача, поскольку он жил за границей и написал книгу, и что теперь с него потребуют выкуп. «Я пытался объяснить им, что денег у меня нет», — рассказывал Бала, но всякий раз, стоило ему открыть рот, его принимались жестоко избивать. Наконец машина остановилась, по-видимому, где-то в лесу. «Можем прямо тут выкопать могилу и зарыть придурка», — сказал кто-то из захватчиков. Бала с трудом дышал в пластиковом пакете. «Я подумал, что тут-то мне пришел конец, — рассказывал он позже, — но они вернулись в машину и поехали дальше».

Снова долгий путь, и опять машина остановилась. На этот раз пленника вытащили из автомобиля и поволокли в дом. «Я не слышал, как открылась и закрылась дверь, но понял, что мы внутри, поскольку не было ни ветра, ни солнца», — пояснил Бала. Ему вновь стали угрожать смертью, если он откажется от сотрудничества, затем привели его наверх в маленькую комнату, там раздели догола, опять избили и, не давая ни есть, ни пить, перешли к допросу.

Только тут, как утверждает Бала, он понял, что находится в полицейском участке и что допрашивает его человек по прозвищу Джек Воробей.

— Все это ложь от начала до конца, — уверял меня Вроблевский. — Мы точно следовали букве закона.

В отчете Вроблевского и его помощников та же история выглядела совсем иначе: они арестовали Балу возле аптеки без всякого насилия и без сопротивления с его стороны и отвезли его в участок во Вроцлаве.

В тесном кабинете детектива Вроблевский и Бала наконец-то оказались друг напротив друга. Над головой слабо мерцала лампочка, и при ее свете Бала мог разглядеть на стене причудливые очертания козьих рогов — какое странное напоминание о дьявольской личине, выбранной им для обложки своей книги!

Бала держался скромно — эдакий кроткий ученый, книжный человек. Но в «Амоке» — Вроблевский это прекрасно помнил — Крис говорит: «Люди скорее поверят, будто я превращаю мочу в пиво, чем в то, что человек вроде меня способен отправить в ад чью-то задницу».

Поначалу детектив зашел издалека: расспросил Балу о его бизнесе, о его знакомых, не открывая того, что полиции уже известно о преступлении — обычная тактика на допросе.