Напрашивалась и другая версия: убийство стало кульминацией извращенной философии Балы. Подобно двум блестящим чикагским студентам, Натану Леопольду и Ричарду Лебу, которые в 1920-х годах под влиянием идей Ницше убили четырнадцатилетнего мальчика, чтобы проверить, смогут ли они осуществить идеальное убийство и стать «сверхчеловеками», Бала, мол, на свой постмодернистский лад воплотил собственные теории.

Защитник Леопольда (оба преступника были приговорены к пожизненному заключению), легендарный адвокат Кларенс Дарроу, рассуждал на суде: «Перед нами юноша девятнадцати лет, одержимый неким учением.

Для него это не умозрительная философия, а самая суть жизни». Пытаясь спасти подсудимых от смертной казни, Дарроу спрашивал присяжных: «Допустимо ли винить человека за то, что он принял философию Ницше всерьез и в соответствии с ней построил свою жизнь?.. Будет ли справедливо повесить девятнадцатилетнего мальчишку за философию, которой его научили в университете?»

В «Амоке» Крис так же притязает на роль «сверхчеловека» и так же рассуждает о «воле к власти», отрицая «право на жизнь» за теми, кто «неспособен убивать». Но столь «возвышенными» чувствами едва ли можно извинить убийство. В романе Крис довольствуется объяснением, что этот мужчина «непотребно вел себя» по отношению к нему. О том, что именно произошло, он говорит туманно: «Быть может, ничего особенного он и не сделал, но дьявол кроется в деталях».

Если допустить, что философия Балы оправдывала в его глазах разрыв с традиционными моральными ценностями, в том числе давала «лицензию на убийство», то эти пассажи наводили на мысль, что имелся и мотив, что убийца был лично связан с жертвой. На ту же самую мысль наводила Вроблевского жестокость, с какой был убит Дариуш Янишевский.

Зная, что Бала не может выехать из Польши, Вроблевский и его команда уже не столь поспешно, а более тщательно принялись расспрашивать ближайших друзей и родственников подозреваемого. Большинство знавших Балу отзывались о нем положительно. «Яркий, интересный человек» — так охарактеризовала Кристиана одна из бывших его подружек. В характеристике, полученной Балой с последнего места работы — курсов английского языка в Польше, — работодатель называл его «умным и пытливым», утверждал, что с Балой «приятно иметь дело», и восхищался его «замечательным чувством юмора». «Я безоговорочно и от всей души рекомендую Кристиана Балу на любую преподавательскую должность, связанную с работой с детьми» — так заканчивался отзыв.

Но, как уже было сказано, «дьявол кроется в деталях»: углубляясь в прошлое Балы, коллеги Вроблевского обнаруживали не слишком приятные подробности. В 1999 и 2000 годах, в ту самую пору, когда рухнул бизнес Балы и распалась его семья, — а тогда же был убит Янишевский, — в поведении Балы обнаружились отклонения. Один из его приятелей вспомнил, что Бала «постоянно ругался и непременно хотел обнажиться на людях, выставить напоказ свое достоинство». Няня, работавшая у Балы, постоянно видела отца семейства пьяным, не контролирующим себя. Он орал на жену, обвиняя Стасю в том, что она «спит с кем попало, изменяет ему».

Несколько свидетелей сошлись на том, что даже после развода в 2000 году Бала все равно не хотел отпускать жену. Один знакомый охарактеризовал Балу так: «тип, склонный к авторитарности». И добавил: «Он постоянно контролировал Стасю, проверял ее телефон».