|
Но Холмсу подобный отдых не по душе. В самом деле, сколько я его знаю, на природе он всегда вёл себя так, будто свежий воздух для него — яд, будто он какое-то морское существо, которое вытащили из родной стихии и положили сохнуть на солнце. Я собственными глазами видел, как мой друг, стоя на вершине холма, едва ли не задыхался в потоках свежего ветра!.. Это, конечно же, вопрос эволюции — человек до такой степени погружается в табачный дым и туман, что в результате не может без них выжить. Вероятно, однажды мой друг уйдёт на покой и переберётся куда-нибудь на природу — и это лишь докажет, каким упрямым созданием он зачастую бывал.
— Главный следователь — местный, — сообщил мне Холмс. — Инспектор Манн. По общим отзывам, славный малый, он будет только рад нашему присутствию. Из чего следовало, что любой офицер полиции не только обрадуется содействию такого невероятно проницательного человека, как Холмс, но — что, пожалуй, даже важнее — будет просто счастлив передать ему свои полномочия. Увы, опыт часто подтверждал обратное. Холмс верил, что со временем консультирующий детектив станет обычным явлением в нашем обществе и ему уже не придётся терпеть издёвки от полицейских чиновников, — скорее, распространённость этой профессии привнесёт изменения в сам подход к раскрытию преступлений. Мой друг предвидел время, когда все сторонники его дедуктивного метода разделят сферы интересов и каждый будет востребован в своей. Желаете расследовать отравление? Тогда вам нужно обратиться к консультанту, который специализируется на смертельных ядах. Кто-то застрелен? Тогда вам лучше поговорить с сыщиком, чья специализация — преступление с применением огнестрельного оружия. Впрочем, лично я сомневался в том, что полиция перейдёт на такую систему. Опыт показывал, что метод Холмса вызывает недоверие, а иногда и откровенную неприязнь. Иной раз Холмсу удавалось выстроить рабочие отношения с ведущим расследование полицейским, и тогда всё шло иначе; карьера многих офицеров полиции состоялась в немалой степени благодаря поддержке моего друга. Но я не могу припомнить ни одного, кто при первой встрече испытал бы к Холмсу тёплые чувства. Для начала мой друг высмеивал полицейские методы расследования, после чего переходил к своему. Однако случай с инспектором Джорджем Манном оказался исключением из этого правила. Во-первых, инспектор был сама любезность — сразу стало очевидно, что он надеется получить от Холмса максимум информации за тот отрезок времени, который им предстоит провести вместе. Такой подход был весьма выигрышным, поскольку мой друг из тех, кто никогда не отпихивается от комплиментов. Манн был чуть старше тридцати, его аккуратная бородка красноречиво свидетельствовала: инспектор с большим трепетом относится к каждой мелочи. Судя по обхвату талии, можно было предположить, что он, выражаясь словами Майкрофта Холмса, любитель плотских удовольствий. У Манна был живот человека, разделявшего моё мнение: как ни важна дедукция, нельзя из-за неё отодвигать время обеда. Инспектор встретил нас на станции и, чтобы мы быстрее смогли добраться до поместья, заботливо предоставил двуколку. Пока мы ехали по довольно извилистой узкой дороге, он постарался как можно подробнее рассказать о том, на какой стадии находится расследование. — Честно говоря, здесь не привыкли к такого рода делам. С виду похоже на самоубийство, вот только способ, каким оно было совершено… — В газетах писали, что Руфни умер в результате заглатывания инородных предметов, — сказал я. — Не могли бы вы уточнить, каких именно? — Он съел впечатляющее количество чучел из собственной коллекции. В результате его зубы и челюсти значительно повреждены. — А до этого он проявлял признаки психической нестабильности? — Ни в коей мере, — ответил Манн. |
