Старшина Март Уилер обдумал сообщение. На «Гиросоколе» размещалось шесть человек команды, а на «Ласточке» – только два. Флот предпочитает, чтобы этих гражданских встречали большие, хорошо вооруженные суда. Платя таможенные сборы, они должны помнить, что покупают. Что ж…

– Где мы находимся?

– Сейчас узнаю, сэр. – Раис повернулся к шкафчику с инструментами.

– Нет, не ты. Босан Мерфи, проверьте наше положение.

Это было не к спеху. Пусть процедура лучше послужит дополнительным упражнением. Женщина‑карлик бодро кивнула, ее огненно‑рыжие волосы быстро взметнулись. Коротенькими, но очень мощными ногами она оттолкнулась от пола, пролетела через всю кабину к шкафчику с инструментами и, взяв все необходимое для замеров, вышла.

Когда она станет рангом повыше, ей придется распрощаться с длинными волосами. А жаль. Но карлики редкость, и Босан Сектри Мерфи надо побыстрее обучить всем премудростям…

Сквозь люк на Уилера упал голубой лучик, крошечный, но очень яркий – это флотский гелиограф отразил мигнувший у восточной оконечности водоворота луч Воя. Внезапно в отверстии возникло квадратное женское лицо, окаймленное рыжими волосами.

– Старшина, наше положение – два‑шесть‑пять по плоскости, шесть на юг, два‑сорок километров.

– И у нас еще больше половины бака, если не ошибаюсь? – Мерфи кивнула. – Давай к гелиографу. Мы встретим это бревно. Джимсон, Раис, разводите огонь.

От этого плотного, хаотичного неба у Разера кружилась голова. Упасть в него – куда хуже, нежели просто затеряться в небосводе. Он осторожно поднимался по дереву. За ним по пятам следовали Клэйв и Дебби.

Долгому подъему предшествовала тяжелая работа, поэтому все они были вымотаны до предела. У Разера постепенно начало сводить пальцы на руках и ногах. Но уже показалась ракета, в какой‑то сотне метров вовне… Если это направление до сих пор вело вовне.

Бревно пробивалось сквозь восточные границы Сгустка. Ветер то и дело, словно из засады, нападал на Разера, ударял в него с одной стороны, с другой, отовсюду так, будто Разер очутился прямо посреди стаи перепуганных индеек. Облака также вели себя очень необычно: они летели не то чтобы в определенном направлении – запад‑восток, по какой‑нибудь закручивающейся спирали, – они разбегались, одновременно изгибаясь вовне и внутрь. Неподалеку текла изогнутая в полуарку вереница пышнозеленых шариков джунглей. В приливе такого никогда не случалось. Не в силах выдержать такое изобилие странных, чуждых ему явлений, Разер ошеломленно перевел взгляд на то, что никогда не менялось, всегда оставалось прежним.

Вой мирно пылал, испуская голубоватые лучи… В двадцати пяти градусах восточнее внутренней кроны! На солнце наползли переменчивые облака. Тени пульсировали, дрожали, то становясь четче, то совсем расплываясь. На них накладывались косые призрачно‑голубые тени, отбрасываемые Воем. Детей учили никогда не обращать внимания на тени от Воя. Они ничего не сообщали, ибо никогда не двигались, никогда не менялись, никогда не отвлекали глаз.

Но дерево развернулось, ствол теперь указывал не туда .

Бус и Карлот ждали в ракете.

– Бус! – окликнула Дебби. – Как вы это выдерживаете?

– Прилив? Я вырос в нем. Вы тоже привыкнете. Счастьеноги приспособились к нему.

– От этих теней у меня в животе все переворачивается, – пожаловалась Дебби.

Разера и самого слегка подташнивало.

– Карлот…

– Мы почти дома. – Ее радость была неподдельной.