Дэн уже уехал на работу — было десять утра. На холодильнике висела записка: «Чмок, соня!», в раковине — чашка с недопитым кофе.

Женька нашелся в одной из гостевых комнат. Вытянувшись во весь свой немалый рост, лежал на диване и смотрел в потолок.

— О чем мысли? — осторожно спросила я.

— О том, что все бессмысленно, — пожал он плечами. — Магдалина, я устал. Я не вижу выхода, понимаешь? Мы с тобой мечемся, словно две белки в колесе, что-то пытаемся сделать, но все напрасно. Тау попробовали подключить — тот чуть сам жизни не лишился, да еще и выяснилось, что мне не помочь. К батюшке ты вчера ездила — чуть ему не перепало. А знаешь в чем первопричина?

— Ну?

Он вскочил и принялся расхаживать по комнате.

— Я. Я, Магдалина. Вся эта история началась с меня. Я попал в какое-то странное положение, и тебя потянул за собой. А уж ты потянула за собой других.

«Дэна», — мысленно кивнула я.

— И что, предлагаешь мне тебя бросить? — бесстрастно спросила я.

— Хорошая идея, только запоздалая. У меня ощущение, что мы умрем. Все умрем.

— Откуда ты это взял? — резко спросила я.

— Сегодня пришло в голову, — пожал он плечами. — Словно откровение свыше.

— Так, — я сжала виски пальцами. — Кто-то нами играет. Мне эти же слова сегодня приснились. И я знаю, кто тут массовик-затейник. Кажется, знаю.

— Да неужели?

— Вспоминай, — оборвала я его. — Умирала ли недавно кто-то из твоих знакомых девушек?

Он подумал и покачал головой:

— Нет.

— Думай, — настойчиво велела я. — Думай. Я не о родственниках, я о девушках вообще. Подойдет любая.

— Да нет же!

— Хорошо, — кивнула я. — Хотела исподволь узнать, чтобы ты ложных выводов не делал, но придется в лоб. Помнишь, мы как-то говорили о девушке, что тебя доставала своей любовью? Вроде Ниной ее зовут.

— Завьялова, — не задумываясь ответил он.

— Она жива?

— Да что с ней станется? — воззрился он на меня.

— Рассказывай про нее подробнее, что вас связывает, — велела я.

— Да ничего не связывает, — скривился он. — Вбила себе в голову, что любит меня. Подсовывает под дверь переписанное письмо Татьяны, звонит и в трубку дышит, с матерью подружилась, чтобы бывать в моем доме. При встречах смотрит жалобно: «Бери меня, я вся твоя».

— Ну так и брал бы, — хмыкнула я.

— Она малолетка!

— Ах, ну да, ты же у нас геронтофил, — усмехнулась я.

— Иди ты, — оскорбился он. — Просто чего с ней делать? С ней же не поговорить даже. Сексом заниматься, что ли? Скучно, да и не в моем вкусе.

— А, ну да, в твоем вкусе тощие тридцатилетние тетки, помню, — ехидно вставила я.

— Уже нет, — припечатал он.

— Вот гад, — горестно пробормотала я. — А сам — свидание, мороженки обещал…

— Так я же тебя тогда не знал!

— А вот теперь, как узнал — так и все, прошла любовь? — оскорбилась я.

— У кого-то парень любимый есть, или я что-то путаю? — осведомился он.

— Ой, и правда, — опомнилась я и отодвинулась от него.