— Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, огради святыми Твоими ангелами и молитвами Всепречистой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, силой Честного и Живостворящего Креста, святого архистратига Божия Михаила и всех небесных сил бесплотных…

Небо за его спиной с ужасным грохотом раскололось молнией, зазмеилось трещинами, словно разбитое стекло. Я вздрогнула. Иоанн стоял непоколебимо, даже не сбился.

— Господи! Помощи прошу от войска нечистой силы! — кричал он ввысь, воздев руки. — Да не возмогут они причинить мне и рабе твоей Магдалине вреда и гибели! Ибо нет выше Бога и силы Его! Яко было, есть и будет Царствие Твое, Божие!

— Аминь, — повторила я вслед за ним.

Он остро взглянул вниз, где под его ногами все так же валялась я, словно кукла, забывая нерадивой девчонкой.

— Магдалина? — каким-то странным тоном спросил он.

— Руку подай, джентльмен, — сварливо отозвалась я.

— Слава Тебе, Господи! — посмотрел он в небо и помог мне встать.

— Что за спектакль ты тут устраиваешь? — с неким любопытством спросила я. — И перед кем? Вроде, кроме меня прихожан нет.

— Ты что, ничего не поняла? — нахмурился он.

— Так, — устало сказала я. — Во мне что, опять была только что не я?

— Да, — коротко сказал он.

— Чего делала?

Он смутился, покраснел, но ответил:

— Непотребство творила.

Я воровато осмотрела себя, но все же спросила:

— Стриптиз хоть не танцевала посреди улицы?

— Целоваться лезла, — хмуро поведал он и обвиняюще на меня уставился.

— Это не я, — глаза мои были максимально невинны.

— Да ты — не ты, какая разница, — устало махнул он рукой, — бабка Лукерья все одно видела. Ну да ладно, главное — беса из тебя изгнал. После поцелуев ты, кстати, попыталась под колеса проезжавшей машины кинуться, я тебе успел подножку подставить да молиться принялся.

А я посмотрела на Женьку, маячившего у входа в церковь и осознала: только что во мне был не он. Ну не полез бы он целовать Иоанна. Точно не полез бы. И, наверное, не стал бы меня убивать.

Наверное?

— Что мне делать? — вперила я взгляд в Иоанна.

— Я буду молиться за тебя, — серьезно ответил он.

— Это все, что ты можешь?

— Молитва превозможет все! — твердо ответил он. — Не будь маловерной.

— Иди в церковь, продрог ведь, — вздохнула я.

— С Богом, дитя мое, — серьезно сказал он на прощание. — И не забывай — «если Бог со мной, то кто против меня»?

Он ушел, а я смотрела ему вслед и думала — да, я маловерная. Я не верю, что Иоанн отмолит меня, Женьку… Что Господу до нас? Вон, крестик на мне его, символ его искупительной жертвы, мощная охранка от самой сильной ведьмы города — и то не преграда для нечисти.

Я подошла к Женьке, встала рядом. Он помолчал, после чего сказал:

— Домой поедем?

— Поедем, — облегченно выдохнула я.

Он все понял, это было ясно. И я была благодарна, что он ничего мне более не сказал.

На обратном пути я заехала к Пелагее, что жила в частном доме на окраине города, купила у нее курицу и только после этого поехала домой.

Я ничего, ничего не понимала. Все мои знания ведьмы были напрасны, чтобы постигнуть эту ситуацию. Я не могла уразуметь, как так получилось, что Женькино тело отдельно, а его дух — отдельно.