А вот когда за моей спиной раздался разгневанный голос, я аж подскочила:

— Маша!

На пороге стояла Ольга Павловна и осуждающе смотрела на меня:

— Я не пойму! Вы уже 20 минут, как должны работать, и что же я вижу? Вы даже и не принимались! А вот я сейчас в ваше агентство позвоню, а то что же это такое — плату дерут почасовую, а сами!

— Не надо в агентство! — испугалась я разоблачения. — Просто я прикидываю, с какого края лучше начать уборку и как все это расположить… погармоничнее.

— Погармоничнее? — рявкнула она. — А ну хватай тряпку и за уборку! Ишь, расселась! И, коль не хочешь, чтобы я позвонила начальству, то пока все не заблестит — не уйдешь! Ясно?

— Вот ничего себе! — возмутилась я. — Женщина, а вы ничего не попутали? Я вам что, рабыня?

— Я заплатила за уборку твоему начальству, оплатила два часа, — отчеканила она. — И из них ты уже полчаса просидела на диване, и еще столько же препираешься со мной. Живо за работу!

Я посмотрела на часы — Ольга Павловна нагло врала. С момента, как я зашла в этот дом, прошло всего семь минут. Впрочем, спорить я не стала — другая мысль пришла мне в голову.

— Как скажете, — угодливо пробормотала я, схватила ведро с мусором и понеслась из квартиры. И вовремя, пожилая женщина в старомодной синем плаще уже поднималась по лестнице.

— Вы не из «Виктории»? — выдохнула я, прикрыв за собой дверь.

— Да, — кивнула она.

Я порылась в кармане, сунула ей тысячу и сказала:

— Простите, но заказ отменяется.

— Как так? — нахмурилась она, достала какую-то бумажку и протянула мне: — Вот, заказ на уборку, вот и квиток.

— Ну я же сказала: отменяется все!

— Значит подпись заказчицы должна стоять под отказом! — и она решительно двинулась в квартиру.

— Стоять! — тихо, но веско сказала я. — Давай сюда, распишусь.

— Да неужто я хозяйку не знаю? — строптиво ответила она. — Я тут уже как-то раз убиралась. Так что, девушка, пропустите-ка меня в квартиру! Мне неприятности не нужны, если что не так — с меня потом с самой вычтут деньги за эту уборку.

— Сколько? — тихо зверея, спросила я.

— Три тысячи, — понятливо отозвалась она.

Я достала из кармана еще две тысячные бумажки и вложила в ладошку расторопной уборщицы.

— Всего доброго, обращайтесь еще в наше агентство, — радушно сказала она на прощание.

«Непременно», — кисло подумала я, опрокидывая ведро в мусоропровод.

Вернувшись в квартиру, я принялась за уборку. Настоящую. Укладывала в коробки обернутую газетами посуду, протирала опустошенные шкафчики. Ольга Павловна подкрадывалась еще пару раз, пытаясь поймать меня отдыхающей, но я лишь злобно улыбалась ей, надраивая кухню.

«Взялся за гуж — не говори, что не дюж», — мрачно думала я, ужасаясь ситуации, в которой я оказалась. Впрочем, эта история и началась с того, что я мыла полы в Женькиной квартире, а вот теперь и вовсе в уборщицы переквалифицировалась.

«Ничего, разомнешься, и в фитнес-зал ходить не надо», — подбодрил меня внутренний голос.

Я смахнула пот со лба, разогнула ноющую спину и поняла — да, это будет посильнее моей обычной тренировки.

Женька мерзко хихикал за спиной, правда, когда я оборачивалась, успевал сделать каменное лицо.

— Вот падонок, — осуждающе бормотала я, отдраивая плинтуса зубной щеткой.