— Вот падонок, — осуждающе бормотала я, отдраивая плинтуса зубной щеткой. Он слышал, но не возражал.

Через час я закончила уборку кухни, запакованные коробки отправились на лоджию. Держась за поясницу, со стоном бухнулась на диван. Вокруг было голо и очень чисто.

— Нашла что-нибудь? — с надеждой спросил Женька.

— Ага. Пятьсот рублей за батареей и грамм героина, приклеенный снизу к обеденному столу. Хотя может и не героин, но не мука же там, правда? Так что наркоманка твоя любимая.

— Не любимая она мне! — возмутился он. — А что касается наркотиков — так это скорее ее мамаша употребляет.

— С чего ты решил?

— Она всегда такая строгая, властная, а сегодня хихикает как дура. Явно под кайфом.

— Ну и семейка, — вздохнула я, — Сходи, посмотри — эта грымза отдыхает, как обещала?

Он вышел, а когда вернулся, то кивнул:

— Мадам верна своему слову. Лежит на диване, и в ушах пучки ваты и похрапывает.

— Есть Бог на свете, — подняла я глаза к люстре.

Дотянувшись до сотового, я позвонила в «Мари». В этом ресторанчике я всегда заказываю обеды, ибо готовить я так и не научилась. Это не барские замашки в одночасье разбогатевшей пейзанки. В юности готовить особо было не из чего — на зарплату матери — учительницы надо было обуть, одеть и накормить всю семью, да еще и папенька ухитрялся ежедневно пьянствовать. Не до разносолов было.

А потом, когда я выросла и стала зарабатывать — одной, для себя, готовить было откровенно лень. Проще сбегать в кафе или заказать обед на дом.

Впрочем, некоторое время я еще пыталась научиться кулинарничать, ведь все девочки делают это, и выбиваться из их рядов было как-то неуютно. Порассуждав на эту тему, однажды я взялась жарить пирожки. Тесто я купила в магазине, ибо понимала, что самой мне его никогда не сделать, тесто — это какие-то заоблачные высоты кулинарного мастерства. Раскатав его на дома на несколько лепешек, я принялась за начинку. В фарш от души налила майонеза и кетчупа, чтобы было повкуснее, перемешала, налепила пирожков и принялась их жарить.

Где-то через полчаса все пирожки были зажарены и высились горкой на блюде, кухня была в синеватом горьком чаду, а меня вконец одолели смутные сомнения. И вот тогда-то и позвонила мне Мульти.

— Потемкина, ты чего делаешь? — спросила она.

— Пирожки жарю, — меланхолично призналась я.

— О, так я сейчас в гости приду, ставь чайник! — обрадовалась она.

— Гм, ну ты приходи, но на пирожки особо не рассчитывай, — голос мой и вовсе был задумчив и слегка печален. — Не пойму, что я делала не так, но они на сковородке превратились в огромные лапти и при этом — никак не прожариваются. Сверху уж обуглены, вот сижу и теркой гарь счищаю. А внутри начинка совсем сырая.

— Погоди. Так ты что, фарш не обжаривала, перед тем как класть их в пирожки???

— А что, надо было? — безмерно удивилась я.

С того дня знакомые долго надо мной мерзко хихикали и при встрече обязательно просили рецепт пирожков по-потемкински. Я гордо отмалчивалась, но кулинарные эксперименты прекратила.

— Ресторан «Мари», слушаем вас, — раздался в трубке нежный девичий голос.

Я, за воспоминаниями уж забывшая куда звоню, вздрогнула и спросила:

— Девушка, вителло тоннато есть у вас в меню?

— А это что такое? — озадачилась она.

— По-моему — из итальянской кухни, — пожала я плечами.

— Так может быть есть смысл позвонить во «Флоренцию», они именно на этом специализируются? — улыбнулась девушка в трубку.