Он молчал, жалостливо глядя на меня, и пауза дала мне время взять себя в руки.

— Я в деревню, — спокойно сказала я, сдерживая слезы из последних сил. — Проверю, что там с трактористом случилось.

— Э, я тебя в таком состоянии не отпущу! — по-хозяйски заявил он.

— В каком таком состоянии? — я резко обернулась и взглянула ему в глаза. — Поверь, я из-за парня не умру от горя, ясно тебе? И не вздумай ему сказать, что я что-то видела. Сама разберусь.

— Да я к нему, охальнику, и не подойду! — пробурчал он.

— Пока, — жестко сказала я и пошла по дороге в деревню.

С каждым шагом я шла все быстрее и быстрее, под конец попросту побежала, стремясь как можно скорее убраться с этого места, где любимый разбил мое сердце. Ветер не успевал осушать мои слезы, и я вытирала их рукавом куртки.

«Как он мог?», — шептала я, и сердце мне рвало непереносимое горе. Наверно, надо было остаться, отхлестать его по щекам, выдрать волосы этой деревенской шлюхе, но я просто не смогла тогда заставить себя подойти к нему, и взглянуть в его лицо, до сих пор мною любимое.

Я предпочла сбежать.

Деревня пролетела перед глазами, словно давний сон, я едва ее заметила, погруженная в мысли. Двадцать километров до трассы я отмахала в один миг, поймала попутку. Старичок на «копейке» кажется, пытался поболтать, и я даже изредка невпопад отвечала. Он обиделся, но когда он высадил меня около дома, на прощание он мне улыбался. Крупная купюра примирила его с моими дурными манерами.

Я шла по двору, ничего не видя. Кто-то меня окликнул, я не отозвалась. В подъезде я только на четвертом этаже сообразила, что на лифте было б гораздо удобнее добраться до квартиры, после чего так же тупо отмахала еще три этажа. Открыла дверь, тщательно ее заперла за собой, сползла по стеночке и заревела.

— Магдалина? — Женька стоял передо мной, хмурился и явно не знал, что делать. А я внезапно вспомнила, что давненько его не видела.

— Ты где был? — устало спросила я, вытирая слезы.

— Я же тебе говорил — я теперь заново жизнь проживаю эпизодами. Ангел водит. Ну а ты чего сидишь и рыдаешь?

— А ты ничего не знаешь? — вяло удивилась я.

— Отсутствовал, извини.

— Я сейчас застала Дэна целующимся с какой-то девкой, — монотонно сказала я.

— И что? — хмыкнул он. — Ты разве не знаешь, что у мужчин секс и любовь — отдельно?

— Мне такая любовь не нужна, — холодно сказала я.

На глаза попались ботинки Дэна, я сгребла их, пошла на кухню и выкинула в окно.

— Ты чего творишь? — ахнул Женька за спиной.

Достав из ванной ведерко, я принялась ходить по комнатам и наполнять его вещами любимого, потом это все летело в окно. Бритва, джемперы, ноутбук, кружка… нет, кружку оставим, на ней моя фотография, нельзя, еще разобьется.

К черту.

К черту такая любовь.

Зазвонил сотовый.

— Магдалина Константиновна, а из вашего окна вещи летят, — как-то по-детски, растерянно, сообщил охранник.

— Пожалуйста, выкинь их в мусорный бачок, — бесстрастно сказала я, вываливая за окно следующую порцию. — С меня за это сто баксов, договорились? Только не болтай, Андрей.

— Хорошо, — согласился он, но растерянности у него в голосе не убавилось.

Когда я в следующий раз подошла к окну с полным ведерком, на моем пути встал Женька.

— Магдалина, — улыбнулся он.