— Я спущусь вниз, чтобы поспать пару часиков, — вдруг заявил Хетч. — Берись за штурвал, Синнаминсон. Держи курс, никуда не отклоняйся. На горизонте никаких ухудшений погоды не наблюдается, поэтому полет будет довольно плавным. Ты знаешь, что делать. Если что, спустись за мной. Удачи, крошка. Я вернусь еще до рассвета.

Пен, как мог, быстро спустился по лестнице, добрался до своей каюты и шагнул в нее. Он стоял спиной к двери и слушал, как Гар Хетч прошел мимо в капитанскую каюту. Шаги скитальца затихли, открылась и закрылась дверь, и снова наступила тишина, за исключением храпа Тагвена.

Несколько мгновений Пен намеревался снова подняться наверх. Но теперь он нервничал, боясь, что Хетч может вернуться и поймать его. Что он сказал? Берись за штурвал, Синнаминсон? Как она могла это сделать, если она слепая? Она там одна, управляет кораблем и прокладывает курс, но она же не видит? Это казалось невозможным, однако…

Какое–то время он так и стоял, решая, что делать. В конце концов, он вернулся к койке. Хайбер была права. Это не его дело и ему не стоит встревать. Арену не понравится, если из–за его вмешательства возникнет угроза их безопасности. Он не мог злить Хетча, пока они зависят от него.

Может быть, подумал он, он просто спросит Синнаминсон в следующий раз, как увидит ее. Если она расскажет ему.

Он лег в постель, все еще думая об этом, и почти мгновенно уснул.

ГЛАВА 17

Они пролетели на север Западной Земли, затем повернули на восток через Стрелехеймские равнины по коридору, который лежал между Зубами Дракона и Горами Лезвия Ножа. Здесь было довольно оживленное движение кораблей, летающих на запад и на восток выше Каллахорна, и с регулярными промежутками им встречались другие воздушные суда. Погода оставалась хорошей, небеса чистыми и спокойными, дни теплыми и сухими, ночи темными и прохладными, и никаких штормов. «Скользящий» летел с постоянной скоростью, не очень быстро, держась пониже и огибая линию лесов, растущих выше Паранора. Судно двигалось и ночью, и днем; Гар Хетч приземлялся лишь дважды за три дня, чтобы набрать свежей воды и произвести небольшой ремонт. Пен каждый день по нескольку раз разговаривал с Синнаминсон, и в ее поведении не было никаких признаков того, что она пытается избегать его. На самом деле, казалось, она старалась встречаться с ним, хотя никогда не делала это таким образом, чтобы можно было подумать, что она ослушалась воли своего отца. В свою очередь, Пен старался, чтобы их встречи для тех, кто мог за ними наблюдать, казались ни чем иным, как признаком растущей дружбы между ними. Однако он даже не пытался притворяться, что ему она была не интересна. Он был очарован, и даже несмотря на его юный возраст, он не ошибался насчет того, что к ней чувствовал. Он был взволнован просто от предвкушения, что увидит ее, и каждый день приносил для этого все новые возможности. Он ожидал эти моменты с таким нетерпением, что щемило сердце.

Однако, он никогда не спрашивал ее о той первой ночи. Чем больше он думал, чтобы спросить, тем менее комфортно себя чувствовал. Ведь он шпионил за ней и не хотел, чтобы она узнала об этом. Вдобавок, он не мог придумать, как заговорить на эту тему, чтобы не выглядеть слишком любопытным. Вообще–то не стоило ему спрашивать ее, что она делала для своего отца. В лучшем случае, ей стало бы весьма неловко, потому что все, что она ему бы рассказала, оказалось бы предательством по отношению к отцу. Он по–прежнему желал узнать, как она может управлять воздушным кораблем, несмотря на свою слепоту, но решил, что она сама должна захотеть ему об этом рассказать.

У него было достаточно времени, чтобы наслаждаться своим обретенным влечением к ней. Тагвена часто укачивало и он редко появлялся на палубе. Он был дворфом, как сам он отмечал, морщась, и принадлежал земле. Хайбер возобновила изучение искусства друидов и большую часть времени проводила со своим дядей.