Стивен выехал сразу после завтрака и быстро преодолел девяносто миль до Халла, но почти столько же времени ему пришлось искать монастырь, располагавшийся в маленькой заросшей деревьями долине примерно восьми милями к северо-западу от города. Никаких указателей не имелось — в этом не было необходимости, поскольку сестры не ждали посетителей и не приветствовали вторжения в их личную жизнь. Когда он наконец нашел старое здание, которое, судя по всему, в свое время было резиденцией какого-то знатного лица, он обнаружил, что полиция окружила все входы в обитель полосатой резиновой лентой.

В полицейской машине сидели два полицейских, неподалеку виднелась шведская передвижная лаборатория. Стивен показал полицейским свое удостоверение и спросил, какова текущая обстановка. Ему рассказали, что пациентка находится на первом этаже в западном крыле здания, которое отделено от остальной территории. Шведы оборудовали отдельный вход, воспользовавшись старыми створчатыми окнами, чтобы создать герметичный «шлюз». Кроме сестер, которые ухаживают за больной, остальные обитатели монастыря занимаются повседневными делами и попросили, чтобы их распорядок дня нарушался как можно меньше.

Стивен вошел в главный вход, увенчанный каменной аркой, и постучал в тяжелую деревянную дверь. Ответа не было, да он и не рассчитывал. Повернув латунную ручку, он шагнул в темный пахнущий плесенью холл с вытертыми ковровыми дорожками и огромной мебелью зловещего вида. Только по висевшему на стене кресту можно было догадаться, что это святая обитель, а не замок графа Дракулы.

В конце коридора промелькнула монахиня со склоненной головой и спрятанными в рукава руками, но она не заметила Стивена и исчезла прежде, чем он успел что-либо сказать. Он медленно прошел до конца коридора, где тот расходился вправо и влево, и остановился. Не желая дальше двигаться без разрешения, он подождал на перекрестке, пока кто-нибудь появится. Наконец к нему подошла молодая монахиня в очках с толстыми стеклами, ее болезненная худоба была заметна даже под просторной одеждой.

— Кто вы? — спросила она возмущенно. — Вам нельзя здесь находиться!

— Прошу прощения. Я постучал, но никто не ответил. Меня зовут Стивен Данбар. Я бы хотел поговорить с настоятельницей, если это возможно. — Он протянул монахине свое удостоверение, и она близоруко поднесла его к самым глазам, повернувшись к свету.

— Подождите здесь, — сказала она, внимательно изучив удостоверение. — Я спрошу игуменью.

Стивен терпеливо ждал, пока девушка стучала в дверь, находящуюся метрах в двадцати дальше по коридору. Она ненадолго исчезла в комнате, затем снова появилась и подозвала его, преувеличенно размахивая руками. Стивен сообразил, что она просто не видит его на таком расстоянии. Он вошел в маленькую квадратную комнату со сводчатым потолком. Мать-настоятельница встала из-за резного стола розового дерева, чтобы поприветствовать его. Правую половину ее лица покрывало багровое родимое пятно, а левая была изуродована огромной кистой в глазной впадине.

Однако голос у нее был мелодичным и приятным.

— Доктор Данбар, чем могу помочь?

— Я пытаюсь выяснить, как сестра Мари Ксавьер могла заразиться этим вирусом, матушка. Я хотел бы узнать о ее передвижениях и с кем она недавно могла контактировать.

— Как я уже сказала тем, кто приходил до вас, молодой человек, передвижения сестры Мари ограничивались этим домом, а контакты — с сестрами, которые были единственными ее соседями.

— При всем моем уважении, матушка, это невозможно, — настаивал Стивен. — Должна быть какая-то связь с внешним миром, иначе придется предположить, что здесь, в монастыре, произошло самопроизвольное зарождение вируса.

— Все возможно в мире Божьем, доктор.

— Вы предполагаете, что Господь создал вирус специально чтобы умертвить сестру Мари? — сказал Стивен, слегка раздражаясь от услышанной банальности и крайнего самодовольства глубоко религиозного человека.