— Вообще-то нет.

— Ох уж эти детки. — Он раздавил окурок ногой, приподнял ящик, на котором сидел, и засунул его под край. Как будто от этого окурок мог исчезнуть. — И чтоб отпидорасил их как следует, пацан, а не то я отправлю тебя делать все заново. Усвоил?

— Усвоил.

— Вот и славно, — он засунул в свою пасть новую сигарету и начал нашаривать в кармане зажигалку. В перчатках это занимало немало времени. Наконец он вытащил ее, откинул крышку и остановился. — Ты на что это уставился?

— Ни на что, — ответил я.

— Тогда давай, приступай. Включи там свет, чтобы видеть, что делаешь. Ты же знаешь, где там выключатели?

Я не знал, но был уверен, что смогу найти их без его помощи.

— Конечно.

Он окинул меня кислым взором.

— Вот ведь какой ты у нас умничка.

Электрощиток я нашел на стене между «Музеем восковых фигур» и «Комнатой моста и бочки». Открыл его и ладонью поднял все выключатели. По идее, под ярким светом ламп «Дому страха» полагалось растерять всю свою дешевую жуть, но почему-то этого не случилось. По углам все равно копошились тени, а еще я слышал, как за тонкими деревянными стенами шалмана воет ветер, довольно сильный тем утром. Где-то на ветру стукала доска, и я дал себе задание прибить ее на место.

На руке у меня болталась проволочная корзина с чистыми тряпками и огромной банкой полироля. Через «Наклонную комнату», застывшую в крене на правый борт, я прошел в зал игровых автоматов. Посмотрел на скибольные машины и вспомнил тогдашнее неодобрение Эрин: «Разве они не знают, что эта игра — сплошное надувательство?» Я улыбнулся воспоминанию, но сердце у меня в груди гулко билось. Ведь я знал, что сделаю после того, как закончу драить вагончики.

Вагончики — все двадцать штук — выстроились у посадочной платформы.

За ними вглубь «Дома страха» уходил туннель, освещенный теперь не стробами, а яркими светильниками. Так он выглядел гораздо прозаичнее.

Я очень сомневался, что за все лето Эдди хоть раз прошелся по вагончикам хотя бы влажной тряпкой, а значит, для начала мне требовалось их помыть. То есть сходить в подсобку за мыльным порошком и набрать несколько ведер воды из-под ближайшего крана. Перемыв все вагончики, я увидел, что пришло время перерыва, но решил не отвлекаться и довести дело до конца. Я, конечно, мог сходить за кофе на задний двор или на свалку, но перспектива встретить там Эдди меня не прельщала: сегодня я его ворчания уже накушался. Поэтому приступил к полировке: намазывал полироль толстым слоем и тщательно растирал, переходя от одного вагончику к другому, пока они у меня не заблестели как новенькие под ярким светом потолочных ламп.

Я, правда, не думал, что табуны любителей острых ощущений оценят мои усилия. Когда я закончил, от моих перчаток осталось мало что. Придется ехать в город за новыми, а хорошие перчатки стоят недешево. Хохмы ради, я представил себе выражение лица Эдди, попроси я его за них заплатить.

Корзину с грязными тряпками и банку с полиролем (теперь почти пустую) я положил у выхода из зала игровых автоматов. Часы показывали десять минут первого, но думал я не о еде. Я потянулся в попытке выгнать боль из натруженных конечностей и вернулся к посадочной платформе. Полюбовался на мягко блестевшие вагончики и двинулся вдоль колеи уже в самый настоящий «Дом страха».

Проходя под Кричащим Черепом, мне пришлось пригнуться, хотя его уже подняли и закрепили. Впереди лежала Темница, где самородки из бригады «Доберман» старались (и в основном это у них получалось) напугать детей всех возрастов до усрачки своими завываниями и стонами.