Джудит никогда не рассказывала ему о своем прошлом, а он и не спрашивал. Они оставались чужими друг другу во всех отношениях, кроме, разумеется, одного. Но разве этого может быть достаточно? И вообще, бывает ли это когда-нибудь достаточным? Но на большее он и не мог рассчитывать, а потому надо привыкать.

Маркус поставил бокал и, захватив счета, покинул библиотеку. Желтая гостиная располагалась наверху, в задней части дома, и сразу приглянулась Джудит. Она тщательно избегала больших помещений в доме: библиотеки, главной гостиной, обеденного зала. Маркус открыл дверь, и веселый женский смех тут же оборвался, когда три женщины увидели его. Хозяин дома почувствовал себя вторгшимся в чужие владения.

— О милорд, вы пришли выпить с нами рюмочку миндального ликера? — Джудит, как всегда в подобных случаях, залихватски изогнула бровь.

— В тот день, когда я выпью миндальный ликер, мадам, можете спокойно отправлять меня в Бедлам, — с поклоном ответил он. — Добрый день, сударыни. Джудит, я не хотел бы прерывать вашу милую беседу, но когда освободишься, прошу тебя зайти в библиотеку. Я буду ждать тебя там.

Джудит немедленно ощетинилась. С автократическими манерами супруга сладить ей пока не удалось.

— У меня после полудня дела, — тут же придумала она. — Нельзя ли перенести нашу беседу на более поздний срок?

— К сожалению, нет. Это дело не терпит отлагательства. Я жду тебя, — он посмотрел на часы, — в течение ближайшего часа.

Не дожидаясь ответа, Маркус поклонился гостям жены и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

У Джудит талант заводить друзей. С тех пор, как она появилась в этом доме — сугубо мужском доме, — из каждого угла, буквально из каждой щели тут же начали доноситься женские вскрики и смех, и не только женские. Дверь в ломе уже почти не закрывается. От поклонников маркизы Керрингтон нет отбоя. И не то чтобы она где-то переступила черту. Ни в коем случае! Она, конечно, флиртует, легко и свободно, но во всем этом чувствуется опытная рука подлинного мастера. Собственно, этого примерно Маркус от нее и ожидал.

Он спустился в холл, и раздался очередной звонок к дверь. Маркус задержался, чтобы посмотреть; кого будет приветствовать дворецкий на этот раз.

— Добрый день, леди Девлин.

— Добрый день, Грегсон. Ее светлость у себя? — Прибывшая дама нервно теребила страусиные перья на шляпе.

— Она в желтой гостиной, миледи.

— Тогда я туда сразу и направлюсь… и нет нужды меня объявлять… О Маркус… вы меня напугали…

Он с некоторым удивлением разглядывал жену брата. Салли вначале покраснела, затем побледнела и снова залилась краской. Маркус знал, что в его обществе она всегда чувствует себя неловко, но сейчас это далеко выходило за рамки обычного.

— Я прошу прошения, Салли. — Он поклонился и отступил в сторону, пропуская ее к лестнице. — Полагаю, у вас дома все в порядке?

Маркус ожидал, что сейчас, как обычно, она начнет скучно перечислять болезни детей, что у одного болит зуб, а другой слег с простудой.

К его удивлению, Салли как будто бы испугалась этого вопроса и вместо пространных объяснений только произнесла:

— О, да… да, спасибо, Маркус. У нас все в порядке. — Она нервно гладила перила, словно старалась их отполировать. — Я бы хотела повидаться с Джудит.

— Вы найдете мою жену в ее гостиной.

Салли ринулась вверх по лестнице. Маркус посмотрел ей вслед и озадаченно покачал головой. Он ничего не имел против жены брата, но это была глупая женщина, хотя, вне всяких сомнений, симпатичная дурочка. А вот Джудит она почему-то понравилась. «И что самое интересное, — подумал Маркус, — насколько я успел заметить, Джудит прекрасно себя чувствует в обществе любого дурака».