— Салли… Что случилось? — Джудит встала, чтобы обнять свою родственницу.

— О, мне нужно с тобой посоветоваться. Я просто не знаю, что и делать. — Салли схватила ее за руки и только сейчас заметила, что в комнате находятся еще две женщины. — Изобель, Корнелия… я просто схожу с ума.

— Боже мой, Салли! — Изобель Хенли внимательно изучила блюдо с пирожными и выбрала небольшое ореховое. — Что-то с детьми?

— О нет!

Ее обычно веселые ласковые голубые глаза были наполнены слезами. Салли открыла сумочку и промокнула их носовым платком.

— Выпей чаю. — Джудит наполнила чашку и придвинула к ней.

Салли сделала пару глотков и отставила чашку в сторону.

— Я уже три дня места себе не нахожу. Но что делать?.. Что делать?.. — Она продолжала мять в руках мокрый платок.

— Расскажи нам, что случилось? — Корнелия Форсайт резко подалась вперед, задев при этом чашку. Часть чая выплеснулась на платье. — Вот незадача! Ну ничего, скоро все высохнет.

Джудит подавила улыбку. Корнелия была очень крупной женщиной, столь же солидной, сколь и неуклюжей. Но за всем этим скрывались живой ум и доброе сердце.

— Все очень просто: к завтрашнему утру мне нужно иметь четыре тысячи фунтов! — выпалила Салли.

— Четыре тысячи? — Джудит присвистнула. Эту привычку она переняла у брата. — И на что?

— Джереми. — Салли произнесла имя брата, мота и повесы. — Я должна достать для него четыре тысячи, иначе его посадят в долговую тюрьму.

— А муж не может помочь? — спросила Корнелия. Салли посмотрела на Джудит;

— Джек, может быть, и помог бы, но ты же знаешь мнение Маркуса о Джереми. А Джек ничего не предпринимает, не посоветовавшись с братом.

Джудит кивнула. Маркус презирал этого молодого шалопая, получившего хорошее образование, но абсолютно никчемного. «Армия, только армия может его исправить» — таково было мнение Маркуса. Она тоже не одобряла повеления Джереми, его вечная погоня за удовольствиями не могла не раздражать. Но что толку сейчас говорить об этом! Словами делу не помажешь.

— Я полагаю, Маркус посоветует Джеку ничего для Джереми не предпринимать. Пусть парень сам пожинает плоды своих художеств, — сказала Джудит.

— И по правде говоря, — согласилась Салли, — осуждать его за это я не имею права. Джереми неисправим, ему всегда всего мало.

— Ну и как же ты собираешься достать для него эти четыре тысячи? — Изобель вернула разговор в прежнее русло и взяла еще одно пирожное.

Она была невероятная сластена. С этим могло соперничать только ее пристрастие к миндальному ликеру.

— Но я уже дала ему четыре тысячи.

— Как?

— Я заложила рубины семьи Девлинов, — просто ответила Салли.

Изобель уронила пирожное на ковер.

— Что ты сделала?

— Я просто не знала, что еще можно предпринять, — объяснила Салли уже совсем спокойно. — Джереми был в безвыходном положении. Да все бы обошлось, я бы их в конце концов выкупила, но тут неожиданно их потребовал Маркус. Я была вынуждена сказать Джеку, что отдала рубины почистить.

— А зачем они понадобились Маркусу? — спросила Джудит. Салли удивленно посмотрела на нее.

— Потому что они твои, Джудит.

— Мои?

— Конечно. Ведь ты маркиза Керрингтон. Рубины по праву семьи Девлинов принадлежат тебе. Маркус дал их мне, но на время… хотя никто не ожидал, что он женится… и я думала… — Голос ее осекся.