— Совершенно правильно. А то вдруг понесут? — улыбнулась Джудит. — Ты опасаешься этого, не так ли? Но, я думаю, сноровки в этом деле у меня не меньше, чем у тебя.

— Конечно, меньше, — неожиданно вмешалась Харриет и тут же покраснела.

Тут уж Джудит окончательно развеселилась:

— Не путайте физическую силу со сноровкой, Харриет. У моего брата силы в руках больше, чем у меня, но при управлении лошадьми это далеко не все решает.

— Разумеется, нет, леди Керрингтон, — вставила Агнес. — Точно так же и в картах. Если дьявол пристроился за плечом, тут уж ничего не поможет, никакое умение и сноровки. Помните, как вы интересно тогда высказались?

»Как же, помню, еще как помню! На Пикеринг-стрит. Разве такое забудешь?»

Джудит беззаботно пожала плечами:

— Существовало раньше такое выражение. Мы его часто слышали в детстве. Правда, Себастьян?

— Правда. — Он повернулся попрощаться с Харриет и леди Баррет.

Грейсмер взял руку Джудит:

— До встречи, дорогая.

— Я буду ждать ее с нетерпением, — произнесла Джудит и многозначительно улыбнулась, ну прямо как ребенок, решившийся в первый раз пойти против воли родителей.

Губы Грейсмера недобро скривились: «Ну что за легковерная дурочка! Ничего, скоро на Беркли-сквер заварится каша».

Джудит вышла на прохладный, бодрящий утренний воздух и облегченно вздохнула.

— Что случилось, Джудит? — без обиняков спросил Себастьян.

— Обожди минутку. — Она залезла в сумочку, нащупала монету в шесть пенсов и направилась к канаве, в которой до сих пор возился мальчик. Он испуганно следил за ее приближением. Из носа у него текло, и по всему было видно, что не первый день. Защищаясь от удара, мальчик поднял руку.

— Не бойся, — ласково проговорила Джудит, — я не сделаю тебе ничего дурного. На вот. — И протянула монету.

Он смотрел, как монета поблескивала на ладони у Джудит, затем протянул Маленькую ручку, больше похожую на клешню, схватил монету и пустился бежать.

— Бедняжка! — произнес Себастьян, когда она возвратилась к экипажу. — Только вряд ли ему удастся далеко убежать с этой монетой. Всегда найдется кто-нибудь сильнее, кто ее отберет.

— Придет день, и за украденный кусок хлеба этот несчастный попадет в Ньюгейт. — с грустью сказала Джудит. — Наполеона мы победить смогли, а вот накормить таких детей оказалось задачей посложнее. Я уже не говорю о том, чтобы изменить карательную систему, когда умирающего от голода ребенка, если он украдет что-нибудь из еды, сажают в тюрьму. В конце концов даже Наполеон внес в уголовный кодекс серьезные изменения.

Себастьян предпочел не комментировать сказанное сестрой, Он привык к ее внезапным

приступам мировой скорби. Вместо этого он спросил:

— Ну что там у тебя с Грейсмером?

— Да все запутывается в чертов клубок, — Она взяла у конюха вожжи, и гнедые рванули с места.

Джудит дождалась, пока они не свернули в Гайд-парк, а затем рассказала брату все, что узнала от Грейсмера. Себастьян выслушал ее в напряженном молчании.

— Значит, Керрингтон тебе говорил об этой расстроенной помолвке?

— Да. Перед тем, как нам обвенчаться. Но он не сказал, кем был этот охотник за приданым, а я и не спрашивала. Боже мой, зачем мне это сейчас нужно?! Своих забот хватает.

— Надо же, какое дьявольское совпадение! — пробормотал Себастьян. — Видишь, как получается: этот мерзавец Грейсмер загубил честь не только нашего отца.

— Самым большим удовольствием для меня было бы всадить ему между ребер нож! — в сердцах воскликнула Джудит и на секунду ослабила контроль за лошадьми.