— Какой же ты старомодный, Маркус! — возразила Джудит с легкой усмешкой. — Если, конечно, слово «старомодный» здесь уместно. Согласна, это необычно, когда женщина правит экипажем. Необычно и непривычно. Но необычное не обязательно означает плохое… вульгарное… бесстыдное.

— Когда это касается тебя, то означает.

— Но почему?

— А потому, моя бестолковая жена, что ты должна иметь безупречную репутацию. Твое сомнительное происхождение и вообще твое прошлое меня не касаются. Теперь ты моя жена и обязана блюсти честь семьи.

Джудит побледнела. Как же она могла подумать, что это будет обычная перебранка по обычному сценарию?

— При чем здесь, спрашивается, мое прошлое и мое «сомнительное» происхождение? Здесь обо мне никто ничего не знает, ни хорошего, ни плохого, и я прекрасно могу установить сама свой собственный стиль, без всякого ущерба для твоей фамильной чести. Керрингтон, заявляю тебе прямо и открыто; я буду править тем, что пожелаю и когда пожелаю.

Она замолкла, чтобы перевести дух.

— Ты забыла один немаловажный факт. — Его голос был опасно спокоен. — Ты моя жена и обязана мне подчиняться. Насколько мне помнится, ты поклялась в этом перед алтарем.

»Да эта моя клятва гроша ломаного не стоит перед лицом закона, — подумала она, однако вслух произнесла:

— Я считаю, что имею право на свободу, и не собираюсь подчиняться никаким приказам. Я расцениваю это как посягательство на свои права.

— У тебя нет такого права. И теперь я вижу, что ты вообще не понимаешь, что такое брак. — Лицо Маркуса стало белым, а голос ледяным. — Прежде чем решиться выходить за меня, тебе следовало подумать об этом, и крепко подумать.

— Но я не решалась стать твоей женой, — возразила Джудит.

— Разве? — Глаза Маркуса впились в нее.

Джудит уже десять раз пожалела, что затеяла эту перебранку.

— И не в нашем браке дело, — в отчаянии почти выкрикнули она. — Брак тут вообще ни при чем. Все гораздо проще. Я хочу, чтобы ты мне доверял. Мой вкус, моя интуиция еще никогда меня не подводили. Я всегда знала меру. Поэтому, если я решила управлять лошадьми, это не твоя забота. Мне помогает брат.

— Надо не забыть выразить ему за это особую благодарность. Что же касается этих лошадей, сударыня, то, если Себастьян не захочет их забрать, я завтра же отправлю этих коней на продажу.

И он пошел к дверям, давая понять, что разговор закончен.

— Нет! Этого не будет.

— Моя дорогая жена; у тебя нет выбора.

— Есть. Просто я буду держать их в конюшне вместе с лошадьми брата и ездить когда захочу.

Перчатка брошена!

С побелевшими губами Маркус двинулся к ней:

— Ах вот как, мадам! Тогда придется тебя проучить.

— Посмей только тронуть меня, Керрингтон. Я убью тебя! Джудит вскочила на ноги, задев при этом столик, и тот упал. Шахматные фигуры посыпались на пол, а тяжелая мраморная доска сползла прямо Маркусу на ноги. Он взвыл от боли.

— Вот видишь, что ты заставил меня сделать. — Джудит оцепенела от ужаса. — Я не хотела сделать тебе больно.

— Нет, конечно, нет. Ты только хотела меня убить. Всего лишь, — произнес Маркус, массируя ступню. — Ну что же ты? Решайся.

— Ты же знаешь, что я не собиралась этого делать, — взволнованно проговорила она. — О, дорогой, тебе очень больно?

— А как ты думаешь?.. Такая махина, да еще на обе ноги.

— Я очень сожалею, что так получилось, — подавленно проговорила она. — Но ты просто вывел меня из себя. Поверь, это у меня получилось совсем не намеренно.