– Если ты собираешься сесть, накинь на себя что-нибудь, – сказала Бетт, когда Хоумз вышел.

Я готов был обнять Бетт за то, что она подала сейчас Джули такой дельный совет.

– Мне надо встать, – сказал Джули.

– Зачем?

– Мне надо выйти.

Наверно, он хотел пойти в уборную, а она была во дворе, за поленницей. Бетт, видно, тоже это поняла, и когда он стал выпрастывать ноги из-под одеяла, я думал, она скромно отвернется. Но наша простодушная Бетт и вела себя простодушно, а когда Джули встал с постели, оказалось, он в ночной рубашке, которая доходила ему до середины икр.

– Вот надень-ка, – сказала Бетт и накинула ему на плечи скаутскую рубашку.

– На что она мне!

– А тапочки у тебя есть?

Джули покачал головой.

– Тогда башмаки надень, – сказала Бетт.

– Ждите меня здесь, – сказал Джули.

Выйти во двор можно было только через кухню, и Джули весь напрягся, стиснул зубы, ясно было: как ни слаб, пойдет сам.

– Сидите и ждите, – повторил он уже от двери, чтоб мы не смели пойти за ним. Когда он проходил через кухню, раздались встревоженные крики миссис Кристо и пансионеров и радостный, ободряющий крик Хоумза. Спора не было, хотя мы слышали – миссис Кристо просила Джули вернуться или позволить ей пойти с ним. Все-таки ему удалось выйти одному, но с веранды мы видели – пошел он не к уборной, а к поленнице и сел на колоду.

– Спятил, – сказал я.

– Они всегда так? – тихонько спросила Бетт. – Этот Хоумз, он всегда так проповедует?

– Наверно. Я раньше никогда при этом не был. Джули не хочет, чтоб кто-то видел, что здесь творится.

Бетт все смотрела на Джули, она и сама была в мучительном замешательстве.

– Мне очень жаль его маму, – сказала она. – Бедная женщина, похоже, она просто не знает, как с ним быть.

– Отчасти Джули сам виноват, – сказал я.

– Почему? Он плохо с ней обращается?

– Нет. Просто не хочет, чтобы кто-нибудь встревал между ним и матерью. Вот никто и не может им помочь.

Мы видели, как Джули, босой, ходит взад-вперед по щепкам – он восстанавливал свою броню. Наверно, ему было больно, но он все ходил и ходил. Потом медленно двинулся по немощеной дорожке к парадному ходу.

– Хорошо, хоть больше никто из наших городских не увидит его вот так, в ночной рубахе, – сказал я. – Даже Джули это бы не сошло с рук.

– По-моему, он об этом и не думает, – огорченно сказала Бетт, и мы стали ждать возвращения Джули.

Вернулся он не скоро, и когда наконец вошел через кухню, с ним была Норма Толмедж: ярко накрашенные губы, высокие каблуки, ни шляпки, ни чулок, облегающее шелковое платье, ввалившиеся щеки (зубов-то не хватает), яркие, коротко стриженные волосы повязаны красной лентой. Где-то на картинке она увидала такую вот девчонку, подделалась под нее и не прогадала.

– Джули не хотел меня впускать, – сказала нам Норма, – а я взяла да и пошла за ним.

– Здравствуй, Норма, – сказала Бетт. У Нормы вырвался вздох облегчения.

– Вот не думала встретить тебя здесь, Бетт, – сказала она. – Как тебя сюда занесло?

– Я пришла с Китом.

– Что ты придешь, я знала, – сказала мне Норма. – Билли мне говорил. Ну, я и решила сама посмотреть, что с ним такое.