Сабир опустил бинокль "Орлан" с электронной насадкой "Сова".

– Неплохо.

– Да, оперативно, – согласился стоявший рядом Денис Куваев, оперативник из группы Тихорецкого.

Они находились на чердаке здания через дорогу от особняка. Оба – в примелькавшихся на московских стройках грязно-синих комбинезонах, на расстеленных газетах сиротливо стояло ведро с краской, в котором размокали две кисти. При оборудовании наблюдательного пункта дотошный Сабир даже сделал несколько мазков по стенам – мало ли кто появится. Но, испачкав краской ладони, больше о малярных работах не задумывался.

Сабир отошел от окна и сел на корточки, прислонившись спиной к стене.

– Очень неплохо, – сказал он, – мы только просканировали их камеры – а реакция пошла моментально.

– И парнишка вышел непростой, – добавил Денис, – очень грамотно проверялся. Я так думаю, а нет ли у них еще одного внешнего контура охраны. Уж больно профессионально окопались. Может, они уже нас пасут?

Сабир отрицательно покачал головой. Ощущения присутствия посторонних не было, а чувствам своим он привык доверять. И ничего, жив пока.

– Нет. Они работают внутри. Электронщики прощупали их системы, вроде никаких сюрпризов нет. Зато, только у них прошла рябь по экранам, сразу включилась проверка. Но по любому, рациями не пользоваться, носимой электроники минимум, возможны сканеры. Уходим.

И они бесшумно исчезли.

Через сорок минут на конспиративной квартире на Добрынинской Сабир докладывал о результатах рекогносцировки. Тихорецкий и Штильман стояли у стола с разложенными картами и схемами.

– Постоянная охрана на объекте – восемь человек. Один на воротах, двое – во дворе, пять человек – в здании. Из них, по крайней мере, один – на проходной. Оставшиеся – по всей вероятности начальник караула и тревожная группа. Наблюдение организовано по секторам без слепых зон, – Сабир докладывал четко, делая на схеме пометки красным фломастером.

– Перемещения по объекту? – коротко спросил Тихорецкий.

Сабир без слов протянул журнал, генерал быстро пробежал глазами записи. Штильман читал, привстав на корточки и глядя ему через плечо.

– Что скажешь, Иосиф?

– А что говорить? За две недели на объект заходит только обслуга и смены охраны. И все. Визуально активность внутри здания не наблюдается, свет не зажигается. Но мы обнаружили на окнах светонепроницаемые шторы. А зачем? То же самое с акустическими детекторами. У них установлены мощные виброподавители. И опять – зачем? Мы не фиксируем изменений внешнего энергопотребления, там внутри – мощный генератор. Но, по объему и температуре выхлопа мы видим, что бывают большие скачки потребления. Либо включается какое-то мощное оборудование, либо в здании появляются еще люди. И немало. А может и то и другое…

– А если подземные коммуникации? Подземный ход?

Штильман замахал руками и выудил из кипы бумаг на столе сложенную схему.

– Исключено. Проверил лично. Там, действительно, мощная подземная часть. Но! Но, товарищи, существующие проходы контролирует наше уважаемое ведомство. А прямо под зданием – целый куст городских коллекторов. Так что новый ход исключен, а старые – под контролем. На всякий случай ребятки, – он кивнул на Сабира, – установили детекторы на проходах.

Тихорецкий еще раз просмотрел схемы.

– Ну, что могу сказать… Что имеем – здание с серьезной охраной. Внутри здания – объект, который, возможно, является нашей целью. Возможно – это потому, что мы точно не знаем, кто наша цель. Предложения есть?

– Так точно, – немедленно ответил Штильман.