Ирина и Швец сидели за столиком недалеко от сцены. Швец, оживленно жестикулируя, что-то рассказывал девушке, а та громко смеялась. Когда Сергей подошел, смешной коротышка немедленно встал и начал откланиваться.

– Сергей Александрович, мне было очень приятно встретиться с вами здесь, так сказать, в неформальной обстановке, – Швец старался перекричать музыку, – очень приятно…

Он еще долго расшаркивался, потом галантно поцеловал ручку Ирине и исчез.

Ирина протянула руку Сергею, и он сел рядом с ней. Хотел что-то сказать, но она приложила палец к его губам, а потом быстро поцеловала. Обнять ее снова не получилось, девушка ловко выскользнула и со смехом погрозила пальчиком.

– Не спеши, мы не одни.

Принесли напитки, и Сергей поднес к губам стакан, наполненный кубиками льда, залитого шотландским ароматным односолодовым виски. Ирина потягивала клубничный дайкири.

Сергей посмаковал вкус напитка, поставил стакан на стол и увидел Ленку.

Она сидела за столиком у самой сцены, рядом с ней на диване свободно расположился мужчина, лица которого видно не было. Угадывались лишь длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Сергей смотрел, не отрываясь. Мужчина что-то говорил Ленке, приблизившись губами к уху, та слушала, наклонив к нему голову, и тихо смеялась. Они поцеловались, и Сергей, вздрогнув, увидел, как его рука, скользнув по ленкиной груди, легла на ее бедро.

– Что с тобой, что-то случилось? – спросила с тревогой Ирина.

Сергей сделал над собой усилие и отвел взгляд от Ленки.

– Нет, уже ничего.

Он увидел, как Ленка и ее спутник поднялись с места и, обнявшись, пошли к выходу.

Несколько секунд Сергей смотрел им вслед, потом достал телефон, набрал номер и, дождавшись ответа, сказал:

– Евгений Евгеньевич? Я согласен.

X

Фома Синельников, нижегородский первой гильдии купец разбогател на продаже скобяных товаров. Дела его пошли в гору во время Крымской войны, когда Фома, вовремя подмазав кого надо, добился подрядов по военному ведомству. Получила ли русская армия гвозди и подбойки от предприимчивого купца или нет – история о том умалчивает, известно лишь, что, будучи привлеченным к суду, Синельников был оправдан, а два чиновника военного министерства отправились по этапу в Сибирь. В результате военной эпопеи нижегородского негоцианта образовалось у него две лесопилки с двумя сотнями десятин строевого леса в Тверской губернии да особняк в Москве, в Замоскворечье. Особняк он построил с волжским размахом – в два этажа, с подвалом, огромным двором и конюшней. Но недолго купец прожил в первопрестольной – хватил его удар сразу после окончания строительства. Дети его не имели склонности к торговому делу, дом продали, а сами подались на службу в Петербург.

После революции в особняке располагались конторы, труднопроизносимые названия которых менялись чуть ли не каждый месяц. В конце восьмидесятых половина дома стояла заколоченная, а в другой помещался архив районных коммунальщиков. В начале девяностых особняк выкупила крупная финансовая компания, здание отреставрировали, окружили высокой кирпичной оградой, а во дворе вместо строительного хлама зазеленела аккуратная английская лужайка.

Из приоткрывшихся ворот окружающей особняк ограды вышел охранник и осмотрелся по сторонам. Еще один появился на крыльце. Особняк стоял на отшибе, в конце тупиковой улицы, прохожих в это время не было – зайти сюда можно было только случайно. Уже начало темнеть, и ограждение ярко освещалось по всему периметру. Охранник, держа руку на расстегнутой кобуре, обошел вокруг ограды, оглядываясь по сторонам. Через несколько минут он вернулся, еще раз оглянулся и скрылся за закрывшимися воротами.

Сабир опустил бинокль "Орлан" с электронной насадкой "Сова".