Мэгги представила себе, как длинные ноги Колина Маккрори скрючиваются на маленьком диванчике, и это зрелище чуть ли не заставило ее улыбнуться.

 — Не будь смешным. Постель достаточно большая для двоих — чтобы спать, — подчеркнула она. Затем она все же не удержалась от легкой улыбки. — В Новой Англии есть старинный обычай, называется бандлинг. Может быть, ты слышал о нем?

 — Да. Он и в Шотландии есть. — Он иронически поднял бровь. — Что же, ты хочешь, чтобы я пошел на поиски той доски, которую мы положим между нами? Так, англичанка?

 Мэгги недаром семнадцать лет играла в покер.

 — Нет, шотландец. Я не думаю, что она нам понадобится, — ответила она с непроницаемым лицом. Получил?

 После того как Мэгги переоделась в пеньюар и расчесала волосы, невозмутимость ее сменилась чудовищным волнением. Что за безумие овладело ею, когда она предложила ему половину постели? Она уставилась на постель, и под ее взглядом двуспальная кровать, похоже, уменьшилась в размерах. Если бы он только не был столь холоден и высокомерен, объявляя о своем жертвенном решении — спать на кушетке.

 — Он сделал это только для того, чтобы подчеркнуть формальность нашего брака. И чтобы наказать себя за то, что так страстно томится по моему телу, — бормотала она, как ненормальная, отбрасывая покрывало с кровати. — Лицемер, пуританин, шотландец… Просвитерианин!

 Она задула лампу и бросилась на кровать, устраиваясь на самом краю, подальше от двери. В номере стояла удушающая атмосфера, как перед неминуемым летним ливнем. Она нарочито выбрала самый скромный из пеньюаров — с высоким воротником и длинными рукавами. В нем было жарко, и от этого она чувствовала себя еще более несчастной.

 Беспокойно прокрутившись чуть ли не час, Мэгги откинула простыню и села, выругавшись.

 — Какого черта он не приходит. Мы бы уже давно оба спали.

 Так бы ты и заснула, если бы он лежал рядом, — насмешливо сказал внутренний голос. Она спустила ноги с края кровати, при этом подол пеньюара складками собрался на бедрах.

 В этот самый момент Колин открыл дверь и вошел в полумрак комнаты. Полумрак, если бы не лунный свет, падающий в окно, заливал кровать и обрисовывал пару длинных стройных ног, прекрасных, именно таких, как он себе представлял.

 Мэгги вскочила, оборачиваясь к нему и одергивая пеньюар. Он силуэтом стоял на фоне двери. Тусклое коридорное освещение не могло скрыть его широкие плечи, узкие бедра и длинные ноги. Волосы, нуждавшиеся в парикмахере еще тогда, когда она впервые увидела его, теперь нависали надо лбом. Лицо находилось в тени, но золотые глаза ярко горели, устремленные на нее. Она затрепетала.

 Господь небесный! Лунный свет, проникая сквозь тончайшую ткань ночного наряда, обрисовывал каждый изгиб ее тела. Он пытался сглотнуть, но в горле пересохло. Он даже различал темные оконечности спелых грудей, пышных, но высоких и упругих. Волосы водопадом ниспадали на округлые плечи. Темный треугольничек в месте соединения ног притягивал взор. Он закрыл за собой дверь и шагнул внутрь.

 Мэгги ощутила, как по комнате разнесся запах виски.

 — Ты пьян, — изо всех сил пытаясь скрыть тревогу в голосе, сказала она.

 — Не настолько, — грубо и хрипло ответил он. — А ведь ты должна была спать, как и положено славной маленькой женушке, а не сидеть с обнаженными ногами на лунном свету. Привыкла не спать допоздна, а, Мэгги?

 — Иди к черту, Колин. — Она, прикрываясь, обхватила себя руками, но не попятилась, ожидая, что же будет дальше.