— Нет, Колин! Ты только пожалеешь…

 — Черт побери, да я уже жалею, что вообще встретил тебя, не говоря о том, что пришлось жениться на тебе, но уж коли мы женаты, то я собираюсь отведать того же, что ты давала другим мужчинам, и очень многим. — Он подхватил ее на руки и через открытую дверь направился в спальню.

 — Прошу тебя…

 — О чем? Ты просишь об этом с того самого раза, как мы впервые встретились!

 Он бросил ее на кровать, поморщившись от боли. Несмотря на прошедшие три недели, бок продолжал чертовски болеть, но сейчас он был слишком возбужден, чтобы обращать на это внимание. Он стал срывать с себя остатки одежды. Рубашки и сапог на нем уже не было.

 Мэгги лежала на кровати и с колотящимся сердцем наблюдала, как он расстегивает ширинку. Он стянул тугие штаны и отбросил их в сторону. Ей уже не раз приходилось видеть его великолепное обнаженное тело, но тогда он был без сознания, а она хлопотала над его раной. Теперь от этой раны оставался лишь красный рубец, один из многих, свидетельствующих об опасной и тяжелой жизни первопроходца Аризоны.

 Он подошел к ней. Каждый мускул его длинного тела был напряжен. Ее взгляд остановился на фаллосе, ныне свободном от всех преград, сдерживающих его во время предыдущих столкновений.

 Мерзкая улыбка появилась на его лице.

 — Сравниваешь? — Он забрался на кровать и сорвал с нее полотенце. — Пора и мне сделать несколько сравнений.

 И у него перехватило дыхание. Боже всемогущий, насколько же она была великолепна! Прекрасное лицо раскраснелось, а голубые глаза расширились, жадно вглядываясь в него. Темно-каштановые волосы сияли на отсвечивающих золотом плечах, а ниже, куда не проникало горячее мексиканское солнце, кожа оставалась цвета слоновой кости, тонкой и нежной. Большие роскошные груди с розовыми сосками так и манили мужские ладони, тончайшая талия и пышные бедра переходили в невероятно длинные ноги со стройными икрами и тонкими лодыжками. Темно-рыжий пушок между бедер слегка спрятался, когда она немного повернулась набок, избегая этого пристального осмотра.

 — Ну, я думаю, не стоит в нашем-то возрасте заниматься сентиментальной болтовней, не так ли, Мэгги? — Да я просто должен повернуть ее на спину и взять, черт побери!

 Но она выглядела такой ошеломленной, почти испуганной. Он вдруг вспомнил этот взгляд, он был у красивой индеанки, которую взял в плен Австралиец, чтобы позабавиться с нею, а затем… сломать шею и оскальпировать.

 Мэгги ощутила его нерешительность и увидела призрачный больной взгляд.

 — Колин, что ты? — Бессознательно она подняла руки и коснулась его щеки, забыв все свои страхи.

 Ее прикосновение было сродни живительному пламени. В то мгновение, как пальцы ее коснулись щеки, он ощутил жгучее притяжение, которое почувствовал при первой встрече с ней. Он погладил ее руку, притянул к своим губам.

 Она ощутила горячий влажный поцелуй на своей руке. Затем, как загипнотизированный, не отпуская ее запястий, он стал склоняться над ней, отыскивая губы. Она понимала, что должна сражаться, это безумие. Ведь после того, что сейчас произойдет, он возненавидит ее. Но она и шевельнуться не могла, лишь ждала, когда эти волшебные губы поцелуют ее.

 Их губы встретились в яростной свирепой схватке, и он набросился на ее рот, всем телом требуя, чтобы она раскрыла губы. Она подчинилась. Он впился в нее глубоко, жадно, при этом руки скользили по бедрам, по груди, проверяя ее тяжесть, заставляя набухать соски.

 Мэгги услыхала стон, звук страсти, который девушки имитировали в дюжинах борделей — только на этот раз издавала его она и издавала от всего сердца! И вот она уже сама вовлеклась в этот страстный, обжигающий обмен поцелуями, и уже сама обхватила его руками за плечи, прижимая к себе.