«Используй этот меч для отработки своих навыков».

Но за десять лет, проведенных в школе, я почти не брала меч в руки. Крайне редко, когда дортуар был пуст, я доставала из потайного места шкатулку с подарком, поднимала крышку, проводила пальцем по надписи на лезвии и… снова закрывала ее. Еще реже я уходила в укромный уголок, чтобы поупражняться. Моих мизерных усилий хватало лишь на то, чтобы не утратить навыки совсем, но они у меня пребывали в «заржавленном» состоянии.

Это или моя неопытность по части настоящих поединков – а, возможно, и то и другое – увы, привело к прискорбному результату: я оказалась неподготовленной к сражению с этой троицей. Когда оно началось, я через считаные секунды очутилась на мокром, провонявшем элем полу, доски которого были посыпаны опилками. И причиной моего падения стал не какой-нибудь блестящий выпад моих противников. Первый громила попросту толкнул меня обеими руками. Он видел то, чего не видела я. Позади валялся тот самый пьяница, которого я двинула плечом чуть раньше. Я попятилась, споткнулась, потеряла равновесие и через мгновение рухнула прямо на него.

– Месье, – произнесла я, надеясь отчаянием в своем голосе прорвать хмельную завесу, окружавшую этого человека.

Увы, его глаза остекленели, а лицо было мокрым от пролитой выпивки. В следующую секунду я завопила от боли: сапогом мне придавили руку, заставив выпустить меч из пальцев. Другой сапог отшвырнул мое оружие. Я перевернулась, попытавшись встать. Меня подхватили, рывком поставив на ноги. Мои глаза наполнились отчаянием. Я беспомощно взирала на посетителей таверны, многие из которых хохотали, наслаждаясь зрелищем. Пьяница, о которого я споткнулась, лежал, не шевелясь. Мой короткий меч валялся теперь под столом, и мне было до него не дотянуться. Я лягалась, пытаясь вырваться, когда внезапно, будто из-под земли, передо мной вырос Посредник, размахивающий кривым кинжалом. Он невесело усмехался, по-прежнему сжимая трубку между зубов. Сзади послышался скрип открываемой двери. В лицо ударил холодный ветер, а затем меня потащили в ночную тьму.

Все произошло слишком быстро. Только что я находилась в набитой под завязку таверне, и вдруг – почти пустой двор, где, кроме меня, Посредника и двух его дружков-громил, не было никого. Меня толкнули на землю. Рыча, я пыталась успокоить дыхание, одновременно не давая страху вырваться наружу. Я повторяла про себя, почти как мантру, неутешительный вывод: «Глупая, неопытная и самонадеянная маленькая девчонка!»

Как я вообще могла столь глупо вляпаться?

Двор выходил на набережную, что тянулась напротив «Оленьих рогов». Прохожие либо не видели, либо делали вид, что не видят, в какой переплет я угодила. Неподалеку стояла маленькая карета. Посредник вскочил на кучерское сиденье. Один из громил бесцеремонно схватил меня за плечи, другой распахнул дверцу. Внутри я мельком увидела девицу. Та была явно моложе меня: лет пятнадцать или шестнадцать. Длинные светлые волосы закрывали ей плечи. На ней было порванное коричневое платье, какие носят крестьянки. Девица смотрела широко раскрытыми глазами и о чем-то просила, однако из-за собственных воплей и визгов я ничего не слышала. Громила легко подхватил меня, но когда попытался втолкнуть внутрь кареты, мои ноги нащупали опору, и я, согнув колени, отпихнула его. Он качнулся назад, отпуская ругательства. Я воспользовалась силой толчка и снова вывернулась. На этот раз громила потерял равновесие, и мы оба упали.

Наш «танец» вызвал взрыв хохота Посредника и второго громилы, держащего дверцу. Сквозь их гоготанье слышались всхлипывания блондинки. Я понимала: если этим мерзавцам удастся запихнуть меня в карету, мы обе пропали.