– Успею! – говорил он.

– Как же успеешь, – волновался Григ, – если ты тратишь время на другое! Зачем тебе понадобилось ходить сегодня к Ивару Осену записывать его поговорки? Это интересно, но мало ли что в жизни интересно?

Ивар Осен был языковед, отстаивавший закрепление крестьянских говоров в литературе.

– Да ведь и мы занимаемся тем же, – возражал Нордрак, – только он в поэзии, а мы в музыке!

– Вот и занимайся музыкой! Играй! Я сам буду записывать, если ты не хочешь!

– Право, не стоит, – отвечал Рикард. – Что там записывать? А мне не хочется останавливаться. Успею!.. Ты думаешь, меня не тянет запереться у себя и только играть? – признался Рикард в один из таких вечеров. – Очень хочется! Но нельзя. В наше время стыдно быть только музыкантом!

– А что значит – быть только музыкантом? – неожиданно спросил Григ.

– Странный вопрос! Быть только музыкантом, значит жить в своем искусстве, в музыке, и не видеть, что делается вокруг.

– А что значит – жить в своем искусстве? – серьезно продолжал Григ.

– Да что с тобой сегодня? Если бы я не знал тебя хорошо, я подумал бы, что ты… туго мыслишь!

– Вероятно, так оно и есть. Но я хотел бы понять, что говорят другие, умные люди.

– Не притворяйся, пожалуйста! Ты все отлично понимаешь!

– Клянусь тебе, что нет! Я, например, знаю про себя, что я только музыкант. Я именно живу в своем искусстве, в звуках…

– Но в звуках ты воплощаешь Норвегию! Значит, ты патриот, гражданин!

– Я воплощаю то, что я люблю.

– Ну и отлично!

– Но как понять тебя, Рикард? Ты так энергичен, деятелен! Почему же у тебя находится время для чего угодно, только не для своего творчества!

– Потому что есть вещи более важные, чем мое творчество.

– Более важные для других, но не для тебя!

– У меня не может быть своих интересов, отделимых от общих, человеческих!

– Зачем же тебе заниматься музыкой, если это не самое важное для тебя?

– Бог дал мне способности, приходится пользоваться ими!

– Так что же ты любишь больше всего на свете?

– Родину, – не задумываясь, ответил Нордрак. – Ведь и ты также!

– Да. Но именно потому я должен совершенствоваться. Музыка – мое оружие. И оно должно быть отточено! Плохой художник – плохой патриот!

– Да. Но искусство только средство!

– Можно подумать, – усмехаясь, сказал Григ, – что если бы тебе для блага родины пришлось оставить музыку навсегда, не играть, не сочинять, так ты согласился бы – из патриотизма!

– Немедленно! И без всяких колебаний!

– Вот как? И даже не страдал бы?

– Не знаю. Это было бы неважно!

– А я – нет! Нет! Если бы уж возникло такое фантастическое… затруднение, я сказал бы: тогда лучше возьмите мою жизнь! Потому что без музыки я жить не могу!

– Значит, ты занимался бы музыкой, если бы у нас отняли родину?

– Так поступал Шопен. И он сохранил ее душу!

Наступило молчание. Эдвард тяжело дышал. И вдруг услыхал смех Нордрака.

– Что ты?

– Ах, какие мы глупцы! Допустить, что можно уничтожить музыку! Да еще для блага родины! В то время как музыка – одно из ее величайших благ!

– Вот видишь, – слабо улыбнулся Эдвард, – выходит, что я прав. Хоть и сказал глупость, а в основном прав!

– Ну погоди: только наладится у нас в городе музыкальная жизнь, как мы задумали, и я возьмусь за работу. Запрусь и никого не стану пускать к себе. Даже тебя!

Однажды поздно вечером Эдвард получил от Нордрака записку.