Трейси притормозила, приближаясь к повороту на «Аврора Мотор Инн», показала свой значок патрульному офицеру у обочины и поехала по наклонной дорожке к стоянке автомобилей. «Аврора Мотор Инн» был типичным старым мотелем: двухэтажное здание, двор в форме подковы со стоянкой для автомобилей, вход в комнаты прямо со внешних площадок. Кинс уже ждал ее на стоянке: руки в карманах куртки, подбородок упрятан в поднятый воротник. Билли Уильямс, которому полагалось взять на себя роль сержанта, стоял рядом с ним. Оба сощурились, когда лучи от фар грузовика скользнули по ним.

Кроссуайт застегнула молнию пуховика доверху и шагнула в леденящий утренний воздух.

— Снова дежавю по полной программе, — сказал Кинс.

Уильямс кивнул ей — мол, вот и ты — и нацепил болтавшиеся на шее очки на нос. Его руки дрожали от холода, когда он зачитывал ей из спирального блокнота.

— Покойная — Анжела Шрайбер, танцовщица из «Пинк Палас». — Трейси взглянула на Кинса, тот приподнял брови. Уильям показал на стеклянную дверь у въездных ворот. — Менеджер живет в секции за офисом. Говорит, Шрайбер приехала одна, после часу ночи, заплатила наличными.

— С ней кто-нибудь был? — спросила Трейси.

— Говорит, никого не видел, не обратил внимания. Забеспокоился, только когда оплаченное время вышло, а она все не несла ключи.

— Он ее знает?

— Говорит, она начала приходить сюда пару месяцев назад. Всегда одна. Всегда платила наличкой. Всегда вежливая. И всегда вовремя возвращала ключ. До сегодняшнего дня. Когда она не принесла ключ сегодня, он сам пошел в номер и постучал. Никто не открыл, он открыл дверь своим ключом и вошел. Но далеко так и не ушел. Побежал в офис и вызвал 911. Патрульные опечатали комнату. Криминалисты и судмедэксперты уже в пути. Возможно, подъедет и еще кто-нибудь из прокуратуры.

Каждый раз, когда в округе Кинг случалось убийство, на место преступления обязательно направляли кого-нибудь из наиболее опытных прокуроров — участвовать в проекте «Особо опасный преступник». Прокурор оставался приписанным к делу от начала и до конца расследования, чтобы детективы могли получить у него консультацию по любым юридическим вопросам, возникающим по ходу дела, — считалось, что так расследование будет более эффективным и открытым. Детективы постарше нередко раздражались из-за того, что прокурор болтается у них под ногами на месте преступления, но Трейси это никогда не мешало.

— Ты уже смотрел? — спросила она Кинса.

Тот кивнул.

— В данном случае картина стоит того, чтобы потратить тысячу слов на ее описание.

Трейси подошла к последней двери под узким навесом. Уильямс огородил красной лентой весь внутренний периметр, патрульный офицер стоял у входа и делал отметки в журнале посещений. Всякий, кто пересекал красную линию, должен был расписаться в журнале и подать письменное заявление. Начальникам нравилось делать вид, будто каждое расследование ведется на высоком профессиональном уровне, но вот заполнять бумажки они терпеть не могли.

— Вы — ответственный офицер? — спросила у него Трейси, делая запись в журнале.

— Да.

— Пожарные уже были?

— Уехали десять минут назад.

— Номер машины записали?

Офицер вытянул из журнала клочок бумажки. «Машина номер 24» — значилось на ней.

Теперь Трейси найдет их отчет и посмотрит, что там написано. Как ни смешно, пожарных всегда вызывали на убийство, в особенности в тех случаях, когда жертва была еще жива, а если нет, то им полагалось объявить о смерти. В большинстве случаев жертва была именно мертва, причем видно это было с первого взгляда, и все равно бравые огнеборцы каждый раз врывались на место преступления, топали везде своими сапожищами, разрушали хрупкие улики, втаптывали в землю стреляные гильзы, а иногда и двигали тело — все это приходилось учитывать потом, при восстановлении картины преступления.