Пришлось собираться, исполняя его инструкции.

Все оставшееся время до выхода, потраченное Глебом на легкий ужин, которым накормил и себя, и подозрительную Настю, поиски ключей от машины и прочую мелочь, Веселова наблюдала за ним.

Он воодушевился так, будто предстояло что-то эпохальное, нереальное, очень для него желанное.

— Готова? — ее взяли за руку, вывели из квартиры, счастливо насвистывали, спускаясь вниз, включили в машине громкую музыку, вели спокойно, постукивая по рулю, периодически глядя на молчаливую Настю, подмигивали, чтобы снова следить за дорогой. Остановились же у одного из еще открытых городских торговых центров.

— Нам на третий, — охранник, явно собиравшийся сказать, что через несколько минут здание закрывается, только кивнул, когда Глеб кинул фразу вместо приветствия, чтобы тут же снова потянуть Настю к эскалаторам, параллельно набирая чей-то номер. — Алло, ну мы уже здесь. Через три минуты подойдем.

Решив, что спрашивать у него сейчас, смысла нет никакого, Настя смирилась, позволяя увлечь себя сначала на второй, а потом и на третий этаж пустого уже здания. Потом девушка пыталась идти достаточно быстро, чтобы поспевать за шагом Имагина, а когда он затормозил, чуть не налетела на спину.

— Ну вот, мелкая. Лед. И он весь наш, — Глеб обернулся, подмигнул, потянул дальше — в сторону пустого катка, рядом со входом на который их ждал улыбающийся мужчина.

* * *

— Глебыч, — мужчина протянул руку, здороваясь, они с Имагиным даже ударились плечами, демонстрируя уровень близости.

— Привет, прости, что неожиданно. Мы как-то в последний момент сообразили…

Глеб обернулся, улыбаясь Насте, а она только плечами пожала. Он-то может и сообразил в последний момент, а ее вообще перед фактом поставили.

— Мне-то что? Лишних денег не бывает, потому я не в обиде, — мужчина заглянул через плечо Глеба, явно оценивая спутницу, а потом уважительно покачал головой, молчаливо одобряя.

Это добавило в копилку раздражения Насти еще одну монетку.

Она ведь вполне может не уметь… и не хотеть. Тем более, если собирался знакомить с другом, мог бы предупредить.

— Мою флешку поставишь? Музычка у вас здесь… — Глеб скривился, достал из кармана носитель памяти, протянул мужчине, тот кивнул, погрозил пальцем, а потом пропустил их через турникеты, позволяя зайти.

— Тридцать восьмой же? — насупленная Настя кивнула, следя за тем, как Имагин перемахивает через стойку, достает пару коньков, протягивает ей, другие берет себе.

— Я вас оставлю, ребят, как закончите, наберешь, Глебыч, — мужчина же, который их встретил, снова протянул руку, пожал Имагинскую, улыбнулся Насте. — Это высшая степень доверия, каток для хоккеиста — святое! — он возвел палец к небу, а Настя почему-то смутилась.

Вспомнила, как ее когда-то не слишком впечатлил хоккейный матч, и перед Глебом стало стыдно. Он ведь действительно все это любит. И сюда ее привез потому, что любит. В надежде, что ей тоже понравится…

— Пошли, — снова перемахнув через перегородку, Глеб потянул ее к лавкам, предназначенным для переобувания.

Сам он надел коньки быстро, а ей было велено ждать. Ну она и ждала. А потом следила за тем, как профессионал шнурует обувь уже на ее ногах.

Всегда было интересно, как это делается правильно, насколько должно быть туго, где свободно, но никакого секрета в действиях мужчины не заметила.

— Каталась раньше? — закончив, Имагин поднял взгляд. Он смотрел восторженно, будто опьянел от близости льда, а Настя насторожено. Мотнула головой.

Ей интересна была реакция — разочаруется или нет.