— Ну что, довольна? — вырулил с парковки, погнал по пустой улице в сторону дома.

— Угу, — Настя зевнула. — Давай в следующую субботу снова сюда? — повернулась к мужчине, глядя на него влюбленными глазами, потом вспомнила, что его это отвлекает, отвела взгляд.

— В субботу не получится.

— Почему?

— В субботу идем на одно мероприятие.

— Какое? — Настя выпрямилась, тут же напрягаясь. Официально на его мероприятия вместе они еще ни разу не выходили. Если не считать знакомства с родителями, конечно. И она ждала этого, одновременно очень боясь.

— Человека года будут назначать. Приглашали отца, он сказал, что идти не собирается, попросил нас…

— Нас или тебя?

— Нас, Насть, — Глеб снова оглянулся, смотря серьезно, а потом свернул у круглосуточного магазина. — Так что отказы не принимаются. В субботу туда, а в воскресенье можно и на каток, — мужчина улыбнулся, открыл дверь.

— Ты куда? — Настя поймала его за руку, не давая выйти окончательно.

— Вентилятор тебе куплю, мелкая. Чтоб не стонала мне всю ночь.

Настя вроде как надулась, отпуская руку, а он через пятнадцать минут действительно вернулся с небольшой коробкой, вручил, снова завел мотор.

Дома их ждал пустой холодильник, гора льда и приятнейший из всех возможных душ комнатной температуры.

Только в одном план Имагина провалился — ночью все же чуть-чуть стоналось, но против этих стонов Глеб, кажется, не имел ничего.

* * *

Неделя до той самой субботы, в которую они должны были предстать в качестве пары на Человеке года, пролетела слишком быстро. Утром, заварив Глебу кофе, а себе налив какао, Настя долго курсировала рядом с календарем, подозревая, что это все именно его происки и саботаж.

Неужели действительно семь дней пролетело, а она… А она ни в зуб ногой. Ни морально не готова, ни физически.

— В шесть выезжаем, — Глеб же абсолютно не волновался. Попивал кофе, то и дело тянулся за гренками, щедро намазывал маслом, сверху ляпал переданное Натальей варенье, а потом кусал, чтобы начать меланхолично пережевывать, скользя пальцем свободной руки по экрану планшета, периодически хмыкая или хмурясь.

У него-то субботнее утро, самое время расслабиться, полистать новости, насладиться едой, потом на диване поваляться, а вечером собраться за двадцать минут, и вперед…

Настя посмотрела на своего мужчину раздраженно, фыркнула, сделала еще пару ходок рядом с календарем. Ожидаемо, проблему это не решило.

Потому девушка решила действовать кардинально. Подошла к Имагину, стукнула донышком пустой уже чашки о столешницу, дождалась, пока на нее поднимут взгляд, уперла руки в боки, нахмурилась.

— Не пойду я, Глеб. Боюсь.

Выпалила, сама же себе кивнула, мол, одобрила, а потом развернулась, собираясь сбежать. В идеале — из дому. В каком-то парке погулять, к маме съездить, может даже в школу, самой позаниматься, но реакция у Имагина хорошая — схватил за руку, вернул на исходные, развернул.

— Чего боишься? — отложил гренку, свою чашку отодвинул — это уже просто на всякий пожарный, вытер пальцы о салфетку, сжал оба девичьих запястья руками.

— Опозорить тебя.

Имагин хмыкнул.

— Ты как-то конкретно собралась позорить? Или по ходу дела придумаешь?

— Я вообще не собираюсь этого делать, просто… а вдруг? Я на таких мероприятиях не бывала ни разу… Точнее бывала… На подобных. Но мы там танцевали. А когда танцуешь, знаешь ли, немного не до наблюдений, а потом уже и не хочется.