Торопился, потому что терпению пришел конец.

Плюнув на свет, еще несколько раз запнувшись, он решил, что в приоритетах у него все же целование и раздевание Насти, а потому занялся именно этим, параллельно подталкивая девушку в сторону спальни.

Возникала шальная мысль снова забросить ее на плечо, чтоб достичь пункта назначения быстрее, но так пришлось бы перестать целовать, а это сложно.

Потому они двигались медленно, но верно…

Насте вообще посчастливилось прямо тут же, с порога, начать изучать квартиру… тактильно. Ибо Имагин держал путь зигзагами — то и дело прижимая ее к очередной стене, сбивая развешанные тут же фотографии, сшибая с поверхностей нехитрые декоративные красивости. А все зачем? Чтоб зацеловать до боли, пробраться под футболку, исследуя, изучая, отвоевывая.

И если б хотя бы слово дал сказать, Настя обязательно уверила бы, что нет никакого смысла спешить и жадничать. Что-что, а передумать она просто не сможет, но кто ж ей даст? Куда интересней Имагину было занимать ее губы поцелуями, а не глупыми беседами.

В конце концов, до спальни они добирались долго, но добрались, чем Глеб тоже не мог не гордиться!

Гордился хотя бы потому, что по дороге его слишком часто посещали мысли о том, что остановить машину и прям там… было бы совсем неплохо. Хотя и там ведь еще успеют. Везде успеют.

— Настька, — только тут, уже на кровати, убедившись, что таки не сбежит, он все же стянул с нее злосчастную футболку, выцеловывая плоский горячий живот, не мешал, когда Ася и сама запустила пальцы за пояс мужских брюк, сначала выправляя полы рубашки, а потом, расстегивая дрожащими пальцами манжеты, стянула. — Хочу тебя, безумно…

Глеб только на секунду оторвался, заглянул своими горящими глазами в ее — спокойно-сосредоточенные, но тоже пьяные, а потом снова припал к коже, прохаживаясь по ней губами, языком, уже немного колючей щекой, а руки в это время успели справиться с пуговкой на джинсах, стянуть их, пройтись по давно уже облюбленному объекту исследований, теперь очень даже ласковыми поглаживаниями, сжать.

— Я тоже, — а Настя же, следившая за всем ранее происходящим немного сторонним наблюдателем, осознавая, что это она!.. Она сводит этого конкретного мужчину с ума. Она может одним своим словом, взглядом, жестом, заставить его мучиться или доставить удовольствие… решила, что самое время нырять. Нырять на самое дно Марианской впадины, на десяток тысяч километров. Ася обхватила лицо мужчину руками, потянула на себя, прижимаясь губами к губам.

Самым приятным и пугающим одновременно было то, что и он обладает теми же способностями. Может доставить удовольствие, может заставить мучиться, может полюбить, вознести до небес, или бросить и заставить страдать. Любые отношения — авантюра. Ты либо идешь на риск и выигрываешь… ну или разбиваешься на кусочки, либо… либо никогда не испытаешь то, ради чего люди ищут и находят друг друга, просто потому, что не позволишь себе этого сделать.

— Настюш, стой, — резко оторвавшись, Глеб оперся о локти с двух сторон от ее лица, скользя взглядом по губам и глазам. — У тебя когда-то было…?

Настя быстро кивнула, чувствуя, как щеки наливаются пунцом. Лежать с ним в одной кровати, чувствовать совсем не невинные ласки, осознавать, что совсем скоро будет больше — не стыдно, а вот разговоры подобные вести — очень.

— Таблетки пьешь? — дальше Настя ожидала долгого и обстоятельного выяснения количества этих самых «было», их качества, имен, паролей, явок, но Имагин, видимо, решил, что время для разговора таки не лучшее. Но когда-то оно обязательно настанет! Это Настя поняла уже по блеснувшему в его глазах недовольству.

— Нет.