— Так может, сбрехала дочурка его? Ну, присочинила? Женщины, они сам знаешь... — полковник закатил глаза.

— Ага, только она мне это рассказала после того, как Сусликов во второй раз умер, через десять лет. Спокойно, кстати, умер, во сне, и, говорят — улыбался. А она клялась, что ни самому Сусликову, ни кому другому про этот случай не говорила.

— И что?

— А то, что он при мне несколько раз в сложных ситуациях, конфликтных, неприятных — улыбался и повторял: "не добавляй зла". И доча его подтвердила, что фразы этой за ним до случая с бетонной стеной не водилось... — вот это было истинной правдой, я с Сусликовым и до, и после общался.

— А... — Герилович задумался на секунду, а потом плюнул под ноги. — Ну тебя к черту, Белозор. Развел мне тут мистику-фантастику. Ты вообще — партийный?

— Неа! Я комсомолец.

— А не припозднился?

— Припозднился, но пока не напоминают, — то есть гадание по руке его не смущало, а упоминание про то, что "там" что-то есть — напрягло основательно.

Чужая душа потемки!

* * *

Мы загрузились в "Мицубиси" и пристроились в хвост колонне из БМП и грузовиков. Операция прошла успешно, у местного наркобарона-плантатора, одетого в дырявый халат и засаленную чалму, обнаружили два китайских АК и полцинка патронов. А еще — после того, как Герилович минут пять общался с афганцем с глазу на глаз в кузове грузовика, он сдал тех, кому продавал сырец, так что мы пёрли в какой-то аул неподалеку.

Кажется, впервые за всю мою афганскую одиссею по небу плыли облака, защищая нас от палящего солнца. Я перебрался из кузова грузовика на броню боевой машины пехоты и по заветам Гумара и Даликатного сунул ноги в люк, достал фотоаппарат и сделал еще несколько снимков. Пейзажи тут были просто сумасшедшие, и я страдал без техники будущего — "беззеркалок" с несколькими сменными объективами. Да что зеркалки и беззеркалки? Даже какой-нибудь средней паршивости китайский смартфон года эдак 2020 выпуска был бы неимоверным счастьем... Но — я довольствовался той техникой, что была. Берег каждый кадр, складывал кассеты с отснятой пленкой в специальный контейнер и мечтал о том, чтобы добраться наконец до виллы и проявить ее там, а потом — отправить с бортом в Союз. Потому что на материал о наркоторговле и контрабанде в ДРА обещали цельную полосу в "Комсомолке", а какая полоса без фотографий? Хотя нынче народ комиксами не избалован, привык читать вдумчиво и работать с длинными текстами...

Плантация располагалась в отдалении от населенных мест, хижина рядом с ней была совсем убогой, и, не считая оружия и боеприпасов, из ценного в ней нашелся только медный казан. Сию посудину наркобарону разрешили взять с собой — чтобы отдать жене. Хмурые шурави из кабульской роты, которых снова привлёк для выполнения миссии Герилович, потешались над афганцем и предлагали ему разные варианты применения драгоценного котла — от использования его в качестве шлема до совсем уж непотребных.

Хорошо, что он не понимал по-русски. Мог бы и обидеться.

БМП разделились. Три машины свернули прямо к кишлаку, где по словам задержанного проживали скупщики мака, еще три вместе с грузовиками двинули по дороге дальше, чтобы отрезать путь к отступлению для злоумышленников. Формально это была операция царандоя, в одном из грузовиков как раз ехали местные стражи порядка — штук двадцать, не меньше. И какой-то их, царандоевский, капитан — импозантный как киноактер, горбоносый, с седыми висками и отличным русским языком. Они хотели заграбастать местного наркобарона себе, но Герилович придержал пленника — у него имелись на него далеко идущие планы.