Пищит таймер.

– Слава богу! – восклицает она, вскакивая на ноги. Дрожа всем телом, она бежит за полотенцем.

Я вылезаю из ванны и нахожу свое.

– Обычно я после такой ванны на пять минут иду в сауну, – сообщает Джиджи.

Наши взгляды встречаются, и я чувствую, как против воли мои губы растягиваются в улыбке.

– Что ж, веди.

Сухая сауна находится через две двери от нас. Едва мы переступаем порог, нас окутывает жаркое облако, и ощущения просто божественные. Джиджи ставит таймер на пять минут, потом с любопытством смотрит на меня.

– Ты когда-нибудь занимался сексом в сауне?

Черт, у меня от одной идеи член дергается. Однако я делаю вид, что полностью владею собой.

– Какая самоуверенность с твоей стороны – считать, что я тут же займусь с тобой сексом.

Она от удивления аж рот открывает.

С насмешливой ухмылкой я прохожу мимо и сажусь на верхнюю лавку. После холодной ванны тепло ощущается просто идеально. Я чувствую, как раскрываются поры, – ощущение потрясающее. Тело все еще побаливает после вчерашних ударов, но уже не так сильно. Мой организм – невероятный механизм.

Словно наказывая меня, Джиджи садится на другую лавку. Пространство небольшое, и мы сидим лицом к лицу. Мое внимание приковывают крепкие бедра, выглядывающие из черного купальника.

– Мне нравится твой купальник, – замечаю я.

– Чушь. Он прямо-таки пуританский.

– Именно это мне в нем и нравится. Он полностью скрывает тебя, и мне приходится воображать, что же там, под ним.

– Ты уже видел все, что под ним.

Я ухмыляюсь.

– Это точно.

– Что ты потом делаешь? – спрашивает она. – Хотя погоди, дай-ка я угадаю. Ты поедешь домой писать грустные стихи, а потом слушать дэт-метал[43].

У меня вырывается смешок.

– Я работаю над эссе по британской истории, вот и все. Я бы пригласил тебя зайти, но парни будут дома. – Я изгибаю одну бровь. – Если хочешь, я мог бы прийти к тебе в общежитие.

– Может, попозже, вечерком? А то у меня еще планы есть на сегодня.

– Что ты задумала?

Пару секунд она молча смотрит на меня, а потом качает головой:

– Не хочу говорить.

Разумеется, этот ответ только разжигает мое любопытство:

– Так не пойдет. Теперь ты обязана мне рассказать.

– Не-а. Ты непременно скажешь какую-нибудь едкость, а это одно из моих любимых занятий на свете, и я не позволю тебе омрачить его.

– Глянь-ка, какие ты накрученные словечки знаешь.

– Ты считаешь, что «омрачать» – накрученное словцо? Может, тебе помочь расширить словарный запас? Я тебе даже список составлю, если хочешь. И одолжу несколько книжек – настоящих, без картинок. Если ты, конечно, читать умеешь.

Я фыркаю.

– Я много читаю.

– Ну-ну.

– Правда. Ты же была у меня. Видела, что на столе лежат книги.

– Это же вроде учебники были.

– Не все. Остальные – просто научная литература. Историческая.

– Историческая! Ладно, – ободряюще кивает она. – Вот как мы поступим. Так ты и очаруешь моего отца.

– В смысле?

– Он у меня большой поклонник истории. Постоянно заставляет нас смотреть скучные документалки. Этим летом, когда мы отдыхали на Тахо, он вынудил всех, в том числе гостей, смотреть двухсерийную передачу о старых авианосцах.

Я резко выпрямляюсь.

– Черт возьми, но она же правда крутая…

– О господи, – перебивает она. – Видишь? Вам суждено стать лучшими друзьями.