Впрочем, вирусным стал вовсе не этот отрывок. Когда его спросили, шокировал ли его мой поступок на молодежном чемпионате, Клейн заявил, что он совершенно не удивился, ведь склонность к насилию у меня в крови.

– Гребаный ад, – неодобрительно бормочет Гаррет.

Репортер, вооружившись этим заявлением, покопался в моем прошлом, выяснил, что к чему, и по горячим следам написал статью. Источник из офиса окружного прокурора Марикопы, видимо, сообщил им, что я отказываюсь идти на слушание, и теперь это подают так, будто я не хочу свидетельствовать против отца, потому что хочу его освобождения.

Меня сейчас вырвет, честное слово.

В номере появляются все новые лица, включая тренера Дженсена и тренера Марана, и вскоре наш разговор перерастает в полноценное совещание. У меня все тело чешется, будто по коже бегают муравьи. Шейн с Беккеттом знают о моем отце, об Оуэне, но остальные – нет, и вот теперь я вынужден рассказать им о самом мрачном эпизоде своего прошлого.

В подробности я не вдаюсь, не настолько, как с Джиджи. Кратко пересказываю суть дела. У отца был пистолет. Он выстрелил. Убил маму.

Они все совершенно поражены, даже Трагер расстроен.

– Все нормально, – говорю я им, но мне так неуютно, что хочется зарыться в самую глубокую нору и спрятаться до лучших времен.

Жаль, что здесь нет Джиджи, – она только завтра приедет. Уверен, позвони я ей, она запрыгнет в машину и, нарушив все скоростные ограничения, примчится сюда. И ведь мы собирались провести этот вечер командой. Поужинать, посмотреть записи старых игр – в конце концов, официально это наш последний вечер в таком составе, последний вечер похожего на американские горки сезона, полного взлетов и падений.

– Почему этот мудак Клейн раздает интервью о том, что его вообще не касается? – разъяренно вопрошает Рэнд Хоули.

– Вот правда, – надо же, Трагер соглашается с Рэндом. – У меня возникает подозрение, что челюсть ты ему сломал заслуженно.

Я пожимаю плечами.

– Так и есть. В тот раз он после игры сказал кое-что гораздо хуже.

– Что он сказал? – спрашивает Колсон. Он примостился у стены рядом с Гарретом. При встрече они обнялись, и от этого зрелища я, признаться, был не в восторге.

– Ничего такого, что стоило бы повторять. – Я со вздохом обвожу взглядом комнату. – Парни, вы играли со мной весь год. Вы знаете, что никакого взрывного характера у меня нет. Меня не так-то просто вывести из равновесия.

– То есть этот кусок дерьма тогда языком шлепал и теперь снова взялся за старое, – рассуждает Трагер. – Ты же понимаешь, чего они пытаются добиться, да? Они пытаются отвлечь нас чрезмерным ажиотажем вокруг, чтобы мы не могли сосредоточиться на игре.

По комнате проносится волна сердитого бормотания. Я же меж тем больше впечатлен тем, что Трагер знает слово «чрезмерный».

– Ну и пусть идут на хрен, – объявляет Рэнд, кивая Трагеру. – Ничего у них не получится.

– Нет, не получится, – соглашается Колсон.

Наконец голос подает тренер Дженсен.

– Завтра мы можем пропустить утреннюю пресс-конференцию, если хочешь, – предлагает он, не сводя с меня сурового взгляда. – Я преспокойно сообщу организаторам, что нас она не интересует.

Перед игрой всегда устраивают пресс-конференцию с участием двух команд – обычно их представляют капитаны и их помощники. Майкл Клейн как раз из последних.

– Ничего страшного, – заверяю я тренера. – Я справлюсь.

Темные глаза смотрят на меня в упор.

– И завтра ты сумеешь сконцентрироваться на деле?

– Разумеется.