– Но ведь вы сами уже не оперируете? – спросил я то, что меня особенно беспокоило.

– Кто сказал? – возмутился врач. – Раз сижу в кабинете и работаю с документами, думаешь, свою профессию забыл? Ничего подобного. У меня по двенадцать операций в неделю. Здесь, конечно, хорошая клиника. Грех жаловаться. Под моим началом несколько первоклассных хирургов, но – надоело, знаешь ли. Сижу как в клетке. Никуда выйти не могу. Город мне недоступен. Если отсюда исчезну, сразу найдутся претенденты на моё место. Неплохие, кстати. Короче, если вот прямо сейчас ляжешь в мою клинику, сразу же начнём готовить тебя к операции и завтра поставим.

Он замолчал, как будто давал время, чтобы обдумать сказанное. Наконец он снова заговорил:

– Ты станешь совсем иным человеком. У тебя будет больше женщин, больше друзей, больше власти. И больше денег, наконец.

В результате он меня всё-таки дожал, и я согласился. Не то чтобы подействовала его аргументация, просто я всё для себя решил.

Клиника доктора Джалта меня приятно удивила. Показалось, что я попал в какой-то элитный частный госпиталь. Всё выглядело солидно и приятно для глаз. Правда, из-за обилия непонятного оборудования немного страшновато. Я не раз оказывался в городских клиниках, как муниципальных, так и частных, но такого не видел нигде. Все вежливы, все очень аккуратны, а самое главное – очень квалифицированны. Даже лексикон и стиль поведения персонала резко отличался от такового в обычных больницах. Это я понял сразу, как только увидел общающихся с пациентами врачей. Какие у тех и у других лица, как они разговаривают. Медики понимали, что их пациенты – это не просто больные люди, которые перенесли ужасную травму или травма им только предстоит. Я видел, как они работают. Они творили чудеса. Если уж совсем честно, то я не понимал, почему эти врачи не работают в городских больницах. Может, потому что настолько хорошо знают своё дело, что им не нужно искать места в обычных клиниках? Или, наоборот, за плечами каждого маячило какое-нибудь страшное преступление, не позволявшее трудиться в нормальной, легальной медицине? Или всё совсем просто: на их выбор повлияли высокие оклады плюс хорошее финансирование? У меня не существовало убедительных ответов на эти вопросы. Но я находился в полной уверенности, что здесь у каждого врача под одеждой кобура с заряженным бластером.

Сразу в холле меня встретили две женщины. Одна из них ходила в голубом халате и шапочке, другая – в белоснежном комбинезоне.

– Добрый день, – сказала женщина в халате. Она выглядела значительно старше второй, и по внешнему виду можно было понять, что работает она здесь давно. Её седые волосы были зачёсаны назад, а на носу сидели очки без оправы. Женщина улыбнулась.

– Меня зовут доктор Адель Бринг, – представилась она и добавила: – Моя коллега – доктор Эли Сафарус. Мы вместе с доктором Джалтом будем с вами работать. Надеемся на полное сотрудничество и взаимопонимание. Это залог нашего успеха.

Далее выяснилось, что доктор Бринг была хирургом-аугментатором, а доктор Сафарус – анестезиологом.

Потом меня раздели догола, отобрали личные вещи и одежду, а взамен выдали мягкие серые трикотажные штаны на лямках, худи из такой же ткани и тапочки без задников, что отныне составляло весь мой гардероб. На коленках штанов, груди и спине были напечатаны красные круги дюймов пять диаметром. Так здесь ходили все пациенты.

Со старой жизнью было покончено. А пока, не знаю уж за какие заслуги, доктор Джалт устроил мне маленькую экскурсию по клинике, предварительно попросив подписать соглашение о неразглашении.